-Свойственная северянам гордость так и пышет из тебя.
-Это не гордость, я просто знаю, что сейчас произойдет. И что за этим последует.
-Ты говорил с Лешим?
-Я пленил одного из них. Он уже очень долго живет в замке и делится со мной всеми пророчествами.
-Не думал ли ты, что он лжет?
-Он не лжет, потому что во лжи совершенно нет смысла. Мы были врагами, но сейчас я - его главный союзник. Ты думаешь, я хочу уничтожить все народы юга и властвовать на земле, полной потерявших свой разум моих приспешников? Глупо так полагать. Я просто хочу вернуть то, что мне принадлежит и, кроме того, сделать юг лучше. С помощью знаний, разумеется.
-Да, конечно, - кивнул Йоран. Ему не нравились подобные объяснения своих намерений. Он усматривал в этом невероятную скуку и мерзкую демагогию.
-Можешь прямо сейчас вернуться на север и продолжить борьбу с волколаками. Пожалуйста, я даже не собираюсь тебе препятствовать, потому что у меня нет интереса к северу. Абсолютно никакого.
-Если там будут властвовать волколаки, для которых климат юга смертелен, - ответил Йоран. - Уничтожь люди волколаков, и ты озаботишься новой войной.
-Я просто не позволю северянам проникнуть на юг, вот и все. У меня нет интереса подчинять холодный север. Живите там, как хотите. Зачем тебе сражаться за юг? Потому что Леший так сказал? Да? Да, вижу по глазам.
-Ага, - молвил Йоран и атаковал. Тощий царь блокировал удар.
-Предыдущий наш разговор окончился именно так, - улыбнулся Тощий царь.
Битва началась. Враги двигались достаточно живо (во всяком случае сам Йоран), наносили точные удары, швыряли друг друга в стены, били мечами так, что трещали остатки дворца, своевременно обрушиваясь. Так и вышло, что вскоре оба старика плясали на обломках полностью уничтоженного здания. Несмотря на свою немощность и даже некоторую заторможенность в действиях, Тощий царь бил точно в цель. К тому же разрубить любую часть его тела было невозможно. Меч Йорана попросту застревал в мясе, какую бы силу Йоран к удару не приложил. Только вот герой все не сдавался и раз за разом пытался рассечь царя. Однажды, когда его лезвие застряло в дряблом животе противника, Йоран попытался резким ударом по противоположному лезвию, рассечь его. Но ничего не вышло. Лезвие рассекло тыльную сторону ладони. Получив один четкий удар в живот, Йоран отступал к укрытию, дабы остудить свой пыл и вновь обратиться в старика и тем самым скорее залечить раны. Однако Тощий царь не позволял ему восстановиться. С течением битвы царь становился все более ловким и быстрым (хотя он и не молодел), что только осложняло положение Йорана. В конце концов он сражался против поистине бессмертного воина. В сравнении с ним, он был действительно смертным. “Сложный противник”, - вполголоса проговорил Йоран, затаившись под обломками. Он припомнил битву против Вольги - самого сильного противника в его жизни, которого он так и не смог одолеть ни в одиночку, ни в союзе с Лехом и Херном. Тогда им удалось застать Вольгу врасплох в Хвойном крае, когда он пытался призвать на борьбу давно вымерших зверей. Да что там зверей, настоящих гигантов, вымерших исключительно по прихоти богов! Битва между Вольгой и героями нашествия продолжалась целый день и была столь разрушительной, что рельеф западной части Хвойного края стал неузнаваем. Эти земли впоследствии прозвали “Обнадеживающими”. Та битва достаточно ослабила Вольгу, но Йоран и остальные оказались полностью разбиты. Йоран как сейчас помнит взгляд Вольги, выказывающий уважение и даже преклонение перед их силой. Зверь не стал никого добивать, а просто ушел. Это было первое и последнее крупное поражение Йорана. Правда, сейчас его сложно назвать “последним”.
Йоран настолько ослаб, что весь пыл, весь задор, порожденный в нем битвой стал угасать, и он невольно стал стареть. Раны пускай и затягивались быстрее, но воин из него был уже никакой. Тощий царь схватил его за шею и швырнул в ворота. От удара Йоран даже на мгновенье лишился сознания. Далее Тощий царь схватил его за руку и нанес несколько мощных ударов в грудь и живот, после чего швырнул в пол и буквально изрешетил его грудь мечом. Йоран уже понимал, что ему вряд ли удастся одолеть Тощего царя физической силой. Но признать силу магии он все равно отказывался, даже будучи на пороге смерти. В конце концов он утешал себя тем, что поляжет в бою зрелым мужчиной, но никак не беспомощным стариком. С другой стороны, если ему все же удастся принять старческое обличье, то его битва продолжится.
Тощий царь продолжал мучить Йорана смертельными атаками, превращая его туловище в подобие скомканного листа бумаги. Каждый удар отражался в глазах избиваемого в виде яркой вспышки, отключающей его сознания буквально на одно мгновенье. И вспышки эти становились все продолжительнее. Боли он уже не чувствовал, однако ощущал, как сознание с каждым толчком покидало его. Последний удар пришелся по голове, когда все тело уже было непоправимо изуродовано. Перед глазами возникла ничем не запачканная белизна, которая со временем начала проясняться. Небо. Умиротворяющий снегопад. Йоран лежал в снегу, направив свой хладнокровный взор вверх. А кругом простирались снежные барханы. И тишина. Ох, какая невозмутимая тишина! Йоран повернул голову. Девственно голые березки беспорядочно уходили вдаль. А вот и лиса пробежала мимо. По ветвям пробежалась белка, сбросив на Йорана снежный комок. И ещё один. И ещё. Деревья словно самостоятельно сбрасывали с себя белый покров, намереваясь полностью покрыть старика. Как только снег упал на лицо, он очнулся. И вновь затянутое тучами небо, а всюду дым и запах гари. Тощий царь по-прежнему стоял над его телом. Находясь на смертном одре, он нашел в себе силы положить руку на грудь (а точнее на то, что от неё осталось) - знак того, что он погиб как воин - в бою и с чистой совестью. Этот жест был давно позабыт нынешним поколением, но его мечтой в молодости было умереть именно так. Судя по изменившемуся лицу, Тощий царь узнал этот жест. В нем что-то щелкнуло, как-будто что-то человеческое прилило к холодным глазам. Оставив Йорана, он побрел к воротам, добивая одного израненного воина за другим. Встав перед стоящим на коленях Аггеем, он замахнулся мечом. Тот трусливо прижался к стене. “Прости меня”, - с сожалением произнес царь и уже устремил к нему острие клинка. И Тощий царь внезапно умер. Быть может, он и сам не успел этого почувствовать. Его клинок вонзился в живот Аггея, удачно пролетев мимо жизненно важного органа. Аггей вскрикнул и легко сбросил свалившееся на него тело. Кругом мертвецы. Йоран лежал на спине с широко открытыми глазами. Его растерзанное тело не восстанавливалось. Да и облик его все ещё был далек от старческого, но очень близком зрелому. Битва длинною в день закончилась. И тут отворились ворота…