Гонимый чудищами Гармунд подхватил Катрин и швырнул её вперед, а сам едва успел проскочить внутрь. Двери захлопнулись. Следом раздался ужасный грохот. Видимо, колонны все-таки рассыпались и потолок обвалился. Гармунд побил Катрин по щекам и отдал флягу с последней водой.
-Вот это да, - прищурившись, Гармунд глядел на огромный дуб, стоящий посреди помещения. Его корни струились вдоль пола и стен, чуть касаясь потолка. Бледный луч света, указывающий на дерево, пробивался через огромную дыру в потолке, ведущие непонятно куда: то ли наружу, то ли в иное место, где существует иной, неестественный свет. В ветвях прятался деревянный облепленный зелеными изумрудами ларец. Снаружи раздался рев. Двери пошатнулись от свирепого удара. Гармунд мигом взобрался на дуб и разрубил ларец мечом. Изнутри выпрыгнул заяц, как и говорил Рустам. Гармунд гонялся за ним, в то время как Катрин пыталась встать. Дверь дрожала, но все ещё оставалось целой. В отличие от стены, по которой уже шли трещины. Одна дверь слегка покосилась. Подняв руку, Катрин высвободила мощь феникса. Взрывная волна пихнула Гармунда и испепелила покров зайца, под которым скрывалась утка. Шустрый Гармунд моментально пронзил вспорхнувшую птицу. Из клоаки выпало яйцо, которое подхватила Катрин.
-Ещё несколько ударов, и дверь рухнет, - сказал Гармунд, протянув Катрин руку. - Давай мне яйцо. Я сам все сделаю.
-Нет, ты уже все сделал, - Катрин отвернулась, прижав яйцо к груди. - Теперь я должна…ты ведь говорил, что это мое предназначение.
-Я имел ввиду другое.
-Нет, ты имел ввиду именно это, - возразила Катрин. - Твое предназначение в том, чтобы вернуться на север и биться с волколаками.
-Я не выберусь отсюда без твоей помощи.
Одна дверь упала, пробив пол. Из-под завалов показалась рыбья морда, лишенная одного полушария, но не лишенная жизни. Чудище свалило вторую дверь и набросилось на Гармунда. Последний оттолкнул Катрин и принял последний бой. Девочка выронила яйцо, и оно разбилось. В растекающимся желтке плавала игла. Девочку сковал страх смерти. “Если я продолжу бездействовать, то Гармунд умрет. - зажмурившись, сказала она. - Умрут все. Тощий царь победит. А я…я все равно погибну…боги не помогут мне…они не помогут”. Переломить в себе страх смерти не получалось. Тем временем Гармунд пронзил предплечье чудище, но тот взял мужа за шею и кинул в дуб. “Ни Гармунд, ни Светозар, ни мама никогда не бездействовали. Они делали все возможное. Даже я была смелой, когда пошла на поиски Рустама. Почему теперь я боюсь? Я обязана сделать все, что могу”, - говорила она, сжимая в руке иглу. Гармунд уклонился от рубящего удара и отрубил врагу правую кисть, за что получил кулаком в лицо, лишившись двух зубов, целой челюсти и, возможно, одного глаза. Топор звонко упал на пол. Озлобленное чудовище ещё раз ударило стоящего на колене мужа. Катрин направила руку к чудищу. Феникс не показался, а призыв лишил девочку последних сил. “Если я права, то боги не дадут мне умереть. У меня есть феникс, я выживу. Он не даст мне погибнуть. Раз…два…нет, без счета. Я боюсь…нет, я не боюсь! Я сделаю это!”, - Катрин закричала и с размаху вонзила иглу в грудь. Она моментально вздрогнула и упала на землю. Из обратившейся в пепел правой руки вырвался феникс и, расправив крылья, издал протяжный крик. Птица вспыхнула алым пламенем, жар которого испепелил чудище и серьезно обжог руки Гармунда, коими он прикрывал лицо. На месте только что пылающего огня была горстка пепла - все, что осталось от легендарной птицы.
Гармунд обмотал руки рваными тряпками и, взял тело девочки. С уничтожением смерти Тощего царя в стене, что позади дуба, отворилась ранее незаметная дверь. Гармунд выщед к высокой лестнице и потопал наверх, к свету. “Боги не уберегли тебя, - сказал Гармунд, глядя на бледной лицо девочки. - Ты ошибалась насчет них, Катрин. Но…но спор ты выиграла. У тебя получилось. Ты молодец, девочка”. Он ступал дальше, удерживая пробивающиеся наружу эмоции. Не дойдя десяти ступень, он упал на колени и, прижавшись к телу девочки, зарыдал.
Приключения маленькой северянки Катрин, дочери Инги, из селения Воино подошли к концу. Она показала себя смелой и бесстрашной девочкой, которую, к великому сожалению, южане совсем не запомнят. Да и вряд ли кто-либо, кроме Гармунда, будет помнить её. Погибнет Гармунд - погибнет и память о её великом подвиге, спасшем не только южные земли, но, вероятно, и северные.