Однообразие леса вгоняло мальчишку в глубокую тоску. Дабы не сойти с ума от мрачных мыслей, он вслух общался с единственной звездой, вбитой в чистое небесное полотно посреди плотной тучной завесы. Круглый сутки этот вечный ориентир ярко сиял в небе, ибо даже день был столь темен, сколь ночь и отличить их было практически невозможно. Януш разговаривал с этой звездой, называя её «надежным солнышком», и порой признавался, что она символизирует то светлое, что осталось в его сердце. Подавшись фантазии, он уверовал в рост этой самой звезды, в то время как само солнце будет сужаться до тех пор, пока не превратиться в точку. Такая вот цикличность существования солнца посетила воспаленный мальчишеский ум. Да и в целом ему нечасто доводилось видеть звезды, ибо большую часть времени небо на западе было затянуто тучами.
Януш успел поведать своей путеводной звезде обо всей своей жизни и даже раскаялся во многих деяниях, о которых, впрочем, уже давно сожалел, но вот некому было о них рассказать. И чем больше он раскаивался, тем легче ему становилось. Он принял свои ошибки, покаялся в них и лично отпустил этот груз. Он никогда бы не подумал, что для облегчения собственной совести достаточно признаться в совершенных ошибках самому себе. Но вот стал ли он лучше после раскаяния? Изменился ли он? Эти вопросы пока что остались без ответа.
Уже чуть ли не сутки Януш разговаривал со звездой, жалуясь ей на свою судьбу. Холодная вода и морозный воздух поразили горло и надломили его голос. Поначалу он просто хрипел, а потом и вовсе не мог ни единого слова молвить. Ноги едва несли его. Жжение и журчание в области живота отдавались колотой болью в правое полушарие.
Справа внезапно послышался мгновенный треск. Повернувшись, Януш быстро разглядел среди всех прочих ветвей одну надломившуюся. Чуть выше, держась когтями за древесный ствол, скалился молодой волколак. Януш не испугался зверька. Мальчик уже не был добычей. Голод заставил его превратиться в хищника. Януш притаился в сугробах и медленно ступал вперед, не спуская с волколака вострых очей. Зверек напрягся. Оттолкнувшись от дерева, он ускакал прочь по ветвям. Януш бросился в погоню, но вскоре запыхался и упал в снег. Волколак спустился к нему и обнюхал. Дождавшись, когда любопытство подтолкнет зверька подойти ближе, Януш схватил его за лапу и попытался укусить за лапу. Зубы треснули о стальную шерсть, парочка раскрошились. Януш заплакал (точнее, захрипел), прикрывая ладонью окровавленный рот. Волколак вернулся обратно на дерево, но немного погодя уже вновь оказался рядом с юношей. То ли жалость двигала им, то ли тот же интерес. Или же инстинкты хищника, что кажется более вероятным, потому что волколак прикусил Януша за шкуры и поволок его непонятно куда. Януш отмахивался, брыкался, хрипел. Словом, всячески мешал зверьку тащить себя. И волколак действительно оставил ребенка, удрав в кусты. Януш пошел по его следу, который привел его к трем свежим рыбешкам. Януш сразу же набросился на них и растерзал, несмотря на боль в зубах. От неожиданно свалившейся в живот еды живот разболелся ещё сильнее, но потом боль отступила. Януш шел дальше, понемногу размышляя о том, как маленький волколак оказался здесь, почему отстал от стаи и с какой стати прикормил его самого. И раз уж он не напал на Януша, то можно ли приручить его? Можно ли сделать из него союзника?
Задумался Януш очень не вовремя, так как споткнулся о спрятанную под снегом корягу и покатился кубарем вниз. Тогда-то мальчишка решил, что волколак намеренно хочет завести его в ловушку к своим более слабым сородичам, которые даже охотится не могут. Поэтому стая их и оставила. А сейчас добыча добровольно придет в их когтистые лапы! Усиливающийся северный ветер говорил о том, что Януш уходил вглубь северных земель. “Он ведет меня прямо в логово, - подумал Януш. - Хочет прикормить меня, а потом отдать на съедение прочему зверью! Нет, идти дальше нельзя!”. Януш прекратил погоню. Повернув на запад, он столкнулся с сидящим на четвереньках волколаком. Януш выхватил из кармана камни и ударил ими друг о друга. Искры обожгли морду ошарашенного зверька, и он пустился бежать. Довольный своим превосходством Януш кинулся за ним, подгоняя волколака сотнями искр. Погоня продолжалась до тех пор, пока Януш не столкнулся с огромной каменной башней, отстроенной на вершине острой скалы.
Януш медленно отворил дверь, дабы она не скрипела. Первый этаж был почти что полностью пустым, не считая парочки гнилых столов и прочего мусора. Второй этаж выглядел интереснее, хотя и внушал некоторое потрясение. Помещение было хорошо освещено ввиду выхода на балкон и стоящего напротив окна, над которым были подвешены человеческие останки. Камин был буквально завален обгоревшими и нетронутыми огнем свитками. Изодранный ковер был усыпан шерстью и рыбьими косточками. А запах здесь стоял такой странный и даже противный, что описать его можно одним словом: “животный”. С балкона открывался вид как на каменистый берег Бескрайнего моря. Януш переслушал не один десяток легенд и мифов об этом море, но сам вид этих темных вод, уходящих далеко за горизонт, совсем не впечатлил его. А вот высящиеся над хвойным лесом огромные скалы, на которых были отстроены прочие башни, привлекли его. Эта цепочка башен словно защищала (или предупреждала) весь мир от того, что могло придти из-за моря. Башни, к слову, были разной степени цельности. От одной, например, осталось лишь три частично порушенные стенки на остатках тонкой скалы.