Вернувшись внутрь, Януш заметил грызущего кости волколака. Юноша сжал камни в руках. Волколак поднял морду. Кость выпала из его зубов, челюсть отвисла, зрачки увеличились. Его лапы неистово задрожали, точно в нетерпении. Зверь начал носиться по комнате, пока вдруг не завалился на спину и не стал хрипеть, жадно хватая воздух. Он задыхался. Тушу свело жутким тремором. Януш придерживал зверька до тех пор, пока тот не успокоился. Волколак засопел. “Бежать…или нет? - спрашивал сам у себя Януш. - На моих коленях спит маленький волколак. А может загубить его, чтобы он не загубил меня сам? Или просто убежать?”. Зверек очень тяжело дышал, готовясь уйти из мира живых. Прежде чем потянуться к камню в кармане, юноша заметил груду свитков в камине. Многие из них содержали послания от некоего “Северянина”, но вот кому - неизвестно. Видно, кому-то, чьи кости теперь висели над здешним окном. Рассматривая старые, в меру и почти что полностью пораженные пламенем свитки, Януш заметил подписи Акамира и прочих глав селений, где проживали Нетоличи. Наибольшее количество свитков принадлежали именно Акамиру, в которых он напористо предупреждал о скором вторжении волколаков, убеждал в исполнении пророчества. Также он не стеснялся упоминать о том, что переданные ему через поколения знания обязательно помогут в борьбе со стаей, но при условии объединения всех западных селений. Однако большинство селений не разделяли его опасений. Послания прочих глав содержали не только угрозы к Акамиру и его очень немногим союзникам (в частности, его союзником было селение Блестовит) из-за интереса к знаниям, но даже объявления войны. Акамир отвечал на угрозы жестко, но сам в ответ не угрожал. Все-таки язык был его главным орудием, несмотря на довольно внушительную физическую силу.
Более свежие свитки приходили от Акамира во время его пребывания в Воино. Он описывал, как сильно терзало его чувство вины, вызванное нехваткой “дара убеждения, дара лидера”. Ведь что же он за правитель такой, если не способен поднять людей против великой, всеобщей угрозы? Он сердечно переживал за своего сына Конрада, который пропал вместе со прочими детьми. Его подозрения в организации побега падали именно на Януша, ибо “ненависть и попытка показать себя лучшим правителем” отчетливо просматривалась в поведении ребенка к самому Акамиру. Последний даже признавал, что у Януша явно присутствуют зачатки лидерских качеств, однако он сомневался, что ребенок может хорошо ими распорядиться, не подвергшись развращению. В последнем своем послании он упомянул о скором отправлении на поиски детей. И письма больше от него не поступали. Но поступали от некоего “Северянина”, говорящего об упорядочивании знаний, использовании “безопасных” знаний, и уничтожении “опасных”. Также он утверждал, что Крайний север таит в себе множество загадок, как, например, “Запредельная белизна” - некое место, совершенно не описанное в его посланиях. Сложно представить, что оно из себя представляло. Януш думал о бескрайних снежных барханах и бушующих кругом метелях. Северянин также говорил, мол почти что докопался до разгадки происхождения волколаков. И поток его посланий обрывался.
Невольно взглянув на рыбьи кости, Януш захотел перекусить и побрел к берегу. Попутно он размышлял о прочитанных свитках и не обошел вниманием Акамира, коего ранее презирал, считая плохим лидером. Сам он оказался лидером ещё более скверным, но от своего мнения относительно Акамира отказался только сейчас. “А ведь он делал все возможное для спасение не только Вержавска, но и всего мира”, - думал Януш, считая, что ещё почти что год назад он был слишком юн, чтобы поверить в это. Януш спустился к берегу. Море было такое темное, совсем непроглядное, и воздух здесь был особенно холодный, но пах иначе. Запах безграничной свободы, освобождающей Януша от чувства сдавленности в тесном хвойном лесу. Но с другой стороны мальчика кольнуло осознание того, что он оказался один на столь огромных просторах, точно ветка, закравшаяся среди десятков тысяч камней, из которых был выложен настоящий берег. Но внимание не задержалось на этой мысли, так как вся боль недавних воспоминаний, воплотившаяся в страх к любому человеку, все ещё была сильна. Януш подобрался ближе к воде, которая ленивыми приливами смачивала его обувь. Даже у берега рыбы плавало предостаточно. Прибив несколько тушек камнями, мальчик выловил несколько тушек и вернулся в башню.