Только открыв дверь, на Януша набросился вновь потерявший себя волколак. Разъяренный звереныш брызгал слюной, агрессивно стучал зубами, стараясь не то что укусить, а разорвать мальчика. Его зрачки закатились за веки, оставив после себя поразительно пугающий чистый белок. Януш был слабее. Волколак разодрал обвивающий шею мех. Януш ударил волколака камнем по челюсти, отчего зверь промахнулся и впился зубами в частично оголенное плечо. Януш взвыл, но скорее со страху, нежели от боли и приложил волколака по голове. Ошеломленный мальчишка отполз от потерявшего сознание зверька и, сорвав с дрянной рубахи рукав, наскоро перевязал им рану. Забыв об “искристых” камнях и голоде, он бежал наружу, рассчитывая, затем, добраться до другой башни и укрыться там.
Уже на полпути к каменному зубцу зверек набросился на Януша из укрытия и сорвал с мальчишеских плеч сумку. Мальчик продолжил бежать, не оборачиваясь. Задыхаясь, он кое-как взбирался на скалу по выбитой витиеватой лестнице. Вот-вот, и дверь окажется на расстоянии вытянутой руки. Волколак выскочил справа и опрокинул Януша навзничь. Мальчик отбивался до тех пор, пока волколак не отпрыгнул назад. Немного придя в себя, Януш наконец-то заметил в животной пасти свиток. Зверек медленно положил к его ногам свиток и вновь отпрыгнул назад. Януш уже читал этот свиток - послание от Акамира. Мальчик вновь перечитал послание и только успел поднять глаза, как волколак рванул вниз. Януш сообразил, что волколак хочет провести его к Акамиру. Но хотел ли юноша этого? Совсем нет. Он откровенно трусил отправиться на Крайний север. А вдруг это какая-то ловушка? А вдруг зверек хочет увести его для какого-то тайного ритуала, как это бывало во всяких сказках и легендах? В голове Януша витало очень много маниакальных “А вдруг…”. Интересно, а может, все эти найденные письма были адресованы волколаку? Может, он разумен, но не показывает этого по каким-то причинам? И если так, то это делает его ещё более грозным противником. Нет, идти на Крайний север нельзя, если Янушу дорога своя жизнь. На данный момент он уже не был тем плутавшем на грани жизни и смерти юношей. Здесь он не только сыт, одинок, имеет укрытие на случай очередной снежной вьюги. Его полностью устраивала жизнь северного отшельника. Еда есть, тепло есть, и никакого риска. Януш вернулся в первую башню, развел костер в камине и взялся обустраивать свое новое жилище. Словом, он стал жить. Так минули дни, недели, вероятно даже месяцы.
Януш довольно быстро прижился на новом месте, и все последующие дни превратились в один большой, никогда не заканчивающийся. Подросший волколак превратился из врага в друга или, скорее, сожителя, который так и продолжал страдать приступами неконтролируемого бешенства. Янушу приходилось его успокаивать: порой словами, порой короткой стычкой. Именно эти стычки сделали юношу немного сильнее и смелее. Большую часть времени Януш прогуливался по прилегающей территории и ходил на рыбалку к морю. Интерес обыскать прочие башни или разведать новые места у него напрочь отсутствовал. Уходить далеко от дома он не стремился. Однажды его испугало появление очень яркого мерцающего свечения, озарившее небо где-то далеко на востоке. “Кажется, люди все ещё сопротивляются волколакам, - подумал Януш. - Где-то на востоке…далеко отсюда”. Мысль о том, что стая ушла так далеко от его убежища, облегчила его существование. Однако сам факт бесцельного пребывания в этом мире гложил. Порой жажда каких-то приключений просыпалась в нем, но ненадолго. Раны прошлого ещё не затянулись и, как думал сам Януш, вряд ли затянутся. Лишь благодаря рабству у дикарей Януш радовался нынешнему положению, полученной отрешенности. Он даже чувствовал гордость за то, что остался единственным живым человеком. Для него север давным давно пал, а юга никогда не существовало.