Януш бежал на звуки, позабыв о всякой осторожности. Он был сам не свой и понимал это. Вой точно вытеснял из его головы всякие эмоции, всякие мысли, не имеющие отношения к поиску волколака. Что удивительно, вой неумолимо насаждал, точно находился не где-то снаружи, а прямо в мальчишеской голове. За поворотом блестели снежинки на фоне солнечных лучей. Януш выбежал в разрушенный коридор, в котором лежали останки виверны и безымянного воина (судя по одежке) - единственные останки человека, найденные в этом ложе. Он взял меч, на рукояти которого было небрежно выточено имя “Дир”. Рядом лежала записка. Её содержимое было едва различимым, но некоторые слова и даже предложения можно было понять; о некоторых можно было догадаться. В послании говорилось об этом месте. О том, что данное ложе вовсе не должно существовать, ибо ничего ужаснее он никогда не видел. И дело здесь вовсе не “в незримых и зримых врагах”, а в тихом ужасе, пронизывающим это место. В последних словах Дир говорил о преследующей его виверне, которой он обязан дать бой, используя все то, что ему удалось найти. Он знал, что обязательно падет в предстоящей битве, и пишет эту записку, надеясь, что тот, кто прочтет её, не будет продолжать поиски местных таинств.
Среди пышных облаков вились грифоны, издавая краткие, но весьма яркие звуки. Януш, правда, и знать не знал о грифонах, но эти существа вызвали у него немало вопросов. Налюбовавшись крылатыми зверушками, Януш пошагал дальше по коридору, прихватив записку Дира с собой. В сопровождении призрачного поземка он добрался до зала, посреди которого стоял мастерски выточенный каменный гроб. Плита его была пробита большим мечом, рукоять которого двумя руками держал давно отошедший в Тот мир воин. Его ребра виднелись из-под темных мехов, а останки нижней части тела была всюду разбросаны вместе с останками волколаков. Там же стоял маленький волколак, разгребая косточки своих сородичей. Януш понял, что волколак вел его не к Акамиру, а к своим сородичам, которых, к слову, мог убить именно Северянин - возможный Акамир. Януш заметил кровавый след, уходящий в следующий коридор, куда он пойти пока-что не отважился. Рассмотрев кости зверей и, затем, переведя взгляд на зверька, Янушу пришла в голову идея. “Я буду звать его “Крайним”, - подумал он. - Да, он остался последним волколаком на западе, но…может быть, не последним во всем мире”.
У Крайнего начался приступ. Он катался туда-сюда, размахивая когтистыми лапами и ненароком задел останки воина. Кости рассыпались и оглушили Януша, а также привлекли призрачный поземок. Метнувшись меж лап, волколак вдруг взмыл над полом и полетел в сторону. Ударившись об стену, он вновь поднялся в воздух и врезался в противоположную стену, потом в потолок и упал на гроб. Януш взвалил Крайнего на спину и побежал в непроглядный коридор.
Факел потух. Поземок стих. Подрагивающее дыхание, разрывающее тишину, раздражало Януша. Он дышал как можно тише и реже, но тогда в его уши врезался ещё более раздражающий писк, режущий слух. Титаническое напряжение давило на его голову с такой умопомрачительной силой, что мозг вот-вот должен был лопнуть, разметав черепушку во все стороны. Позади, прямо в шаге от Януша, раздался скрежет, ударивший в затылок, точно молот. Юноша потерял сознание и очнулся уже в пустом прямоугольном помещении с высоким потолком. Волколак пытался взобраться наверх по стене, к небольшому проему в углу, ведущему наружу, к блеклому, но очень плотному свету. Зверь взобрался и взглянул на раненого Януша. Поглядев на него ещё немного, он скрылся где-то наверху. Свет слепил Януша, однако он нарочно смотрел на него. “И все-таки одиночество гораздо болезненнее, чем я мог представить”, - он опустил голову. Да, Януша пленяли, но он не должен был избегать общества и ему стоило идти дальше, пытаться прорваться на восток, а не сидеть здесь. Жаль, что он так поздно это понял.