Алан совсем ушел в себя и сутками пребывал дома, говоря, что своим бездействием позволяет молодым взять все в свои руки. Он безмерно гордился своим сыном, продолжившим борьбу отца, и даже намеревался привить эти идеи Херну. Последний, к слову, не радовался такому раскладу. Он уже все понимал. К тому же Кевин занимался воровством, оправдывая его тем, что ворует не у простых людей, а у тех самых воинов, у власти. Херн не мог согласиться с этим, но вот Алан яростно поддерживал сына. Джоан очень переживала за Кевина и пыталась отговорить его от столь опасного противостояния с властью. Кевин не слушал. И зря.
Однажды Алан вернулся домой в слезах, волоча за собой до полусмерти избитого Кевина. Судя по слухам, торговцы поймали его за воровством своего товара и жестоко избили. На следующий день Кевин умер. Херн тихонько торжествовал, считая свершившееся правосудие некой победой грязного хаоса над чистым порядком. Джоан заперлась в комнате со своими детьми и горевала там около двух суток, не желая видеть ни тела Кевина, ни лицо своего мужа. Алан запил больше обычного и на третий день умер во сне, захлебнувшись рвотой. Херн укрыл своего спасителя одеялом и, собрав вещи, уже думал отправиться наружу. Но тут из комнаты выскочила Джоан. Она сбила ребенка с ног и начала лупить ногами, считая его появление в семье - признаком всех бед, настигших её семью. И если раньше она думала, что Алан и Кевин занимались невесть чем, бессмысленно подвергая свою жизнь совершенно неоправданному риску, то теперь и сама начала выступать против власти, которая загнала её семью в могилу. У Херна это вызвало резкое отторжение. Переведя дыхание, Джоан схватилась за нож с намерением заколоть “отпрыска воинского воспитания”. Херн выбежал наружу и незаметно запрыгнул в первую попавшуюся повозку и скрылся под брезентом. Трупный запах моментально отразился на Херне - его сразу же вырвало. Укутав лицо тряпками, он затесался меж мертвых тел и замер.
Херн смиренно терпел все окружающие его невзгоды до тех пор, пока повозка не остановилась. Кучер стянул брезент и ошалел, увидев мальчонку. Он быстро вытащил его из повозки и накинул свои шкуры на него и принялся растирать его промерзшие ладони. Херн рассказал ему всю свою историю. Закончив, Херн обнаружил ещё одного мужа, все время стоящего позади него. Высокий, крепко сложенный, широкоплечий, усатый воин насторожил Херна. “Не бойся меня, - муж протянул руку. - Как тебя зовут? Херн? Приятно познакомиться с тобой, Херн. Мое имя Вольга”. Они пожали друг другу руки.
“Да уж, я уже успел позабыть о первой встрече с ним”, - ухмыльнулся Херн, вскинув мешок за спиной. Он порассуждал, что испортило его судьбу: настоящий отец, который не позволил Рожанице нашептать ему судьбу или же встреча с Вольгой, который подал ему неверную дорогу. Вполне вероятно, что одно являлось следствием другого, однако Херн не увязывал два этих факта вместе. Он не считал Вольгу нечистой силой, которая забирала детей “без судьбы”, то есть не посещенных рожаницами. А, вероятно, стоило бы.
Нарастающий хруст снега с севера и запада принудили Херна спешно притаиться под сугробами. Перед ним внезапно столкнулись волколаки и подчиненные звериным черепам дикари. Первые столкновения повергли Херна в шок. Как бы эти чудища не смели его по ходу своей безобразной битвы. Чего Херн не ожидал, так это победы дикарей. Последние теснили зверей, разрывая им челюсть и глотку, когда все оружие приходило в негодность от удара о шерсть. Херна увлекла битва белого волколака и мужа с бараньим черепом на голове. Дикарь раскрошил топор о шерсть волколака и набросился на зверя с голыми руками. Повалив животное, он начал кромсать его живот, повсюду разбрасывая его внутренности. Закончив с волколаком, дикарь громко взревел и побежал дальше на восток. Стая последовала за ним. Херн увел глаза к мертвому волколаку. “Ты одержим местью, - произнес Рус, лежавший на месте белого волколака. - Как низко. Призывать душу человека, никогда к мести не обращавшегося, дабы отомстить кому-то. Ты осквернил не только мою душу, но и свою, Херн. И теперь тебе придется встать в один ряд с теми душами, которые никогда боле не найдут покоя”. Ошеломленный охотник попятился назад, крупными очами разглядывая Руса. Мгновеньем позже на его месте вновь пребывал мертвый волколак. Херн подошел к мертвому дикарю и попытался содрать с него череп, как вдруг он подпрыгнул и схватил Херна. Последний вздрогнул, закричал и отсек ему голову, после чего начал рубить его тело, повторяя “Ты напугал меня, ты напугал, ты виноват!”, после чего упал на снег и дико расхохотался. Потом он резко замолчал и побрел дальше.