-Я отправляюсь и ради себя, и ради этой бедной девочки, чья роль в судьбе всего человечества - неоценима, - убедительно произнес Рустам, пропустив слова Гармунда о богах.
-Потому что она привлекла тебя на эту борьбу? - скептически выразился Гармунд.
-Я не считаю себя непобедимым воином, однако сражаться с огромными человекоподобными волками мне, думаю, под силу.
-Увидим, - Гармунд пошел к выходу и вдруг остановился. - Катрин была очень смышленой девочкой. И если бы не её ум и смелость, то Тощий царь наверняка бы уничтожил юг.
Мужи пошли обратно, попутно раскладывая бомбы вдоль коридора. Дойдя до лестницы, ведущей во дворец, они положили парочку бомб и взорвали их. Так подземный город оказался отрезан от дворца и, вероятно, от всего разумного мира. Вполне возможно, что на этот раз его полностью затопило, на что и рассчитывал Гармунд. “А теперь, выдвигаемся на север”, - отрезал Гармунд. Рустам кивнул.
Как бы Гармунд не упирался в своем нежелании принимать помощь от Аггея, а даже Рустам настоял на этом. “Я не поведу полторы тысячи человек на смерть, - говорил Гармунд. - И не позволю лжецу Аггею вести их”. Но он сдался под напором Рустама, заявляющего о том, что на юге останутся свои защитники. Да и защищать юг теперь не от кого. “От него”, - Гармунд кивнул в сторону Аггея. Скрепя сердцем, Гармунд все же принял дар Аггея, только ему самому велел оставаться здесь и восстановить все разрушенные крепость. “Если эти места все же утонут во тьме по твоей вине, то я убью тебя, - сурово выдал Гармунд. - Хватит с юга бедствий”. Откровенно говоря, он не пытался защитить юг, но мысленно молил Аггея дать ему повод для рокового возвращения. Командование над армией взял на себя Аббан - один из лучших и, к тому же, один из немногих выживших в бойне командиров на юге. Снежный хребет поразил его своим великолепием и даже неким символизм, заключенным в этом месте. Правда, уточнить, что именно он имел ввиду, не удосужился. “Снежный хребет был взорван нынешним предводителем волколаков, - пояснил Гармунд. - Как он это сделал - загадка”. Рустам ответил, что само это место являет собой загадку, причем загадку, которую способны разрешить лишь боги. Южный витязь поднял лицо к небу и громко раскаялся в своем затворничестве. “Сколько зла я мог бы предотвратить, не будь я таким глупцом!”, - громко произнес он и топнул ногой по камню, который тотчас же треснул. Гармунд от неожиданности дернулся.
Ни Рустам, ни, собственно, Гармунд похолодания не заметили, в отличие от большинства воинов. Они преодолели хребет и, согласно по карте, держали путь к крепости Маунтин, отстроенная в нескольких днях ходьбы на северо-восток. Рустам поравнялся с Гармундом и поделился первыми впечатлениями. Впервые за всю свою долгую жизнь боги отправили его не просто к Снежному хребту, подивиться его красотой, а в сами северные земли. “Видно, неспроста боги послали меня сюда”, - с тяжестью в груди вздохнул он и не совсем впопад добавил, что здешняя прохлада ему милее невыносимо жаркого юга. “Эта прохлада напоминает мне об ошибочном заточении в пещере”, - повторил он. О своей пещере он, кстати, говорил ещё чаще, чем о своих грехах, чем порядком раздражал Гармунда.
Вечерело. “Волколаки!”, - только заслышав нарастающий вой, вскричал Гармунд. Волколаки стремительно ворвались в воинские ряды и содрогнули и без того истощенных морозами воинов. Стая была небольшая. Во всеобщей суматохе Гармунд насчитал не больше двадцати животных. Их оказалось достаточно, чтобы полностью разорвать армию, не понеся ощутимым потерь. Рустам померился силами с парочкой зверей и, вероятно, был бы серьезно ранен, если бы не подоспевший на помощь Гармунд. Два воина прикрывали друг друга как только могли. Гармунд уже с трудом различал противника из-за нарастающей слепоты ввиду былого случая с алхимиком. Да и слух у него заметно притупился. Странно, как он один из первых заслышал приближающуюся стаю. Вероятно, предчувствие.
Увлеченный боем (а может по причине настигающей тугоухости) северянин не заслышал приближающейся с запада снежной бури, которая разом накрыла поле боя. Завывание ветра заглушили звуки разразившейся битвы. Армия разделилась. На Рустама набросился израненный южный воин, в глазах которого уже отражалось до боли знакомое Гармунду безумство. Да и Рустам, кажется, догадался о влиянии волколаков на человеческий разум. Южные воины уже наверняка бились не столько с волколаками, сколько со своими союзниками. Гармунд советовал Рустаму переждать бурю в укромном месте. Рустам не внял совету. Безумство понемногу овладевало им. Тогда Гармунд ударил его по затылку и оттащил к дереву. Буря минула, унеся за собой последние отклики битвы. Человеческие ошметки свисали с ветвей. Пятна крови уже будто бы въелись в древесную кору. Окрашенные в алый цвет сугробы били по глазам. Словом, южная армия пала. Очнувшийся Рустам был ошарашен произошедшим. Ещё никогда за всю свою жизнь он не видел столь стремительного падения полуторатысячной армии. “Ты ещё и не такое увидишь”, - ответил Гармунд и повел единственного оставшегося в живых южанина дальше.