Буря обуяла горы. Ряды лишились всех неуверенных, слабых и пугливых воинов - резкий порыв ветра просто смел их. Десятки тел неподвижно лежали у основания стены. А сколько свалились с ярусов? Погода была целиком и полностью на стороне зверей, хотя ранее она занимала, скорее, нейтральную позицию. Если предыдущие две атаки были отбиты воинами почти запросто, то третья принесла неожиданные трудности, к которым армия была недостаточно подготовлена. “Волколаки уже на подходе к стенам!”, - кричал командир. - Встретим же их подобающе!”. Затрещали арбалеты. Волны алого пламени с характерным шипением вырвались из отверстий в стене, вызвав резкий и очень завораживающий контраст красного и белого цветов. Волколаки ревели, укрепляя уверенность воинов в очередной, уже третьей, победе над неугомонной стаей. Бомбы продолжали разрываться где-то внизу. Отлетевший осколок слегка поцарапал шлем Гармунда. Повезло. Другому воину такой осколок пробил лицо, а третьем порезал шлем. Последний, к слову, с испугу сбросил шлем со своей головы и замер. “Он без шлема! Отойдите от него! Нет, руби его, он уже с врагом!”, - возникли множественные голоса. Воин метнулся в сторону и стащил с двух лучников шлемы, но третий четким ударом снес ему голову. Так на стены неприступной крепости проник хаос, понемногу сокрушающий первую линию обороны. Защитникам пришлось распределить свои силы на борьбу не только с наступающим полчищем зверей, но и с поддавшимися зову союзниками. Последними волколаки распоряжались довольно умно: одна часть сражалась и пополняла собственные ряды, а другая бежала дальше. Стража первого яруса уже вовсю била из всех орудий, нередко попадая по своим собратьям на стенах. Сказывалась плохая видимость и нарастающая паника. Ещё недавно захлебывающееся под огневой мощью крепости наступление прорывало первую линию обороны. Взрыв одной из ячеек в стене, откуда лился алый огонь, привело к тотальному прорыву стаи к первому ярусу. Хотя настенные защитники все ещё противились своему проигрышу. Тот же Гармунд продолжал биться на стене, пока вставший на его пути волколак не сбросил его вниз своей когтистой лапой, оставившей глубокие порезы на латах.
С соседней горы уже вовсю доносились звуки битвы. Хоу И продолжал стрелять по зверям. Только вот много ли значили его стрелы? Да, бил он прицельно, но за время одного его выстрела волколаки могли растерзать до дюжины воинов. Ядвига была шокирована. Она видела, как падали крепости, не способные ничего сделать против волколаков, но все то, что могло спасти их, находилось здесь. Хоу доложили, что родственники запертых в горе людей, пытаются попасть внутрь. Или укрыться там от ужасов битвы. Хоу велел сдерживать натиск “бунтовщиков” и, при необходимости, “разить предателей мечом”. Ядвига понимала необходимость таких мер, но сердце её разрывалось. Она прониклась жалостью к воинам, чьи родственники остались внутри и, вполне возможно, уже под контролем Зова. Но ничего не могла с этим поделать.
Защитники упорно сдерживали натиск, причем успешно. Звери ложились, так и не подобравшись к стенам крепости, чего не скажешь о крепости на соседней горе. Судя по звукам, волколаки уже прорвались через стену, и бои велись на первом и втором ярусах. Отчасти Ядвига понимала причину такой неудачной обороны - отсутствие главного командира, главы крепости.
-Нужно помочь им, - поднявшись с колен, сказала Ядвига.
-Помочь? Помоги тем, кто сейчас сражается у стен, - возразил Хоу.
-Если мы им не поможем, то…
-Волколаки прорвутся к нам или к третьей горе? Не прорвутся. Я слежу за ситуацией и в случае чего, обрушу мосты, ведущие как к нам, так и к той горе.
-Там ведь столько людей…
-Погибнет ещё больше, если ты не сосредоточишься на своей способности.
Ядвига согласилась. В это время Гармунд самоотверженно бился с врагом, причем не столько с волколаками, сколько со своими органами чувств. Перед глазами все расплывалось, а кроме неразборчивого и очень отдаленного эхо он ничего не слышал. Он старался собраться с силами и разглядеть хоть что-то. Увидев восходящее перед ним пятно, он с размаху ударил мечом. Послышался человеческий крик. Неужели он спутал волколака с человеком и загубил невинную душу? Гармунд попятился назад и, споткнувшись, упал. Судя по латному звону, споткнулся он о труп. Кто-то схватил его под руку и потащил следом. “Держись, я вытащу тебя. Потерпи немного”, - говорил спаситель. Только тогда Гармунд обратил внимание на переливающееся красное пятно исходящее из пореза на кирасе. Он даже не заметил, как его ранили и до сих пор не чувствовал боли, хотя при таком порезе она должна быть как минимум ощутимой. Гармунд сопротивлялся. “Брось меня, я уже бесполезен, - говорил он. - Спасай других. Иди же!”. Но воин упирался и продолжал тащить его, не взирая ни на какие слова. Гармунд упал, а его несостоявшийся спаситель свалился на него. Кровь брызнула в лицо Гармунда, залив единственный целый глаз. В сложившейся неразберихе муж не видел иного решения, кроме как скорее бежать к первому ярусу. Остаться на месте было равноценно погибели. Спихнув труп, Гармунд рванул, как ему казалось, к лестнице, ведущей на первый ярус. На самом же деле он совсем не разбирал дороги, полагаясь только на свое чутье. Сотни отступающих воинов толкали бедного Гармунда, сбивали его с ног, втаптывали не то, что в снег, а в промерзшую землю. Но тот всякий раз падший воин находил в себе силы подняться и бежать следом за остальными. Башни с арбалетами на верхушке рушились под яростным натиском зверей. Зов подчинил себе не меньше сотни воинов, ценой своей жизни взрывающих бочки с жидким огнем. Единственный шанс избежать печальной участи зависел от отношения защитников на первом ярусе к своим союзникам.