-С тобой все в порядке? - осмотрев Рустама, спросила Ядвига. - Тот дракон тебя излечил? На тебе ни единого ранения! Как?
-Не знаю, очнулся я уже таким, - произнес он.
-А где тот дракон?
-Я не видел его, - Рустам отвечал Ядвиге, но её лицо не выражало заинтересованности в разговоре. Он блуждал в своих мыслях, пытаясь лично разобраться в произошедших с ним событиях. Битва с драконом перевернуло сознание. Оно порушило столбы, на который зиждилось само его мировоззрение. Боги, на которых он уповал всю свою жизнь, разочаровали его. Но причина сего крылась совсем не в обиде за то, что боги оставили Рустама один на один с драконом. Точнее, она скрывалась в самом существовании дракона, ведь подобное создание - просто чистое воплощение злости и ненависти, закованное в физическую оболочку, призванную только разрушать. Виверны, волколаки, да даже тот дракон, коего он сразил на юге - все они меркнут перед этим чудовищем. Боги просто не могли позволить такому существу быть, но они позволили. Отрицать их существование Рустам не решался, хотя такая мысль проскакивала в голове. Они далеко...очень далеко. Или они и вовсе мертвы. Его вера в них уж точно мертва.
Рустам уже не мог жить без веры во что-то. И его верой стала Ядвига. Да, обожествлять человека не в его правилах, однако Ядвига не была человеком в простом его понимании. Она обладала силой, которую Рустам сравнивал чуть ли не с божественной. “Если боги и оставили этот мир, то только для того, чтобы передать его защиту великой деве”, - в его словах слышался последний отголосок веры. И он был безмерно рад и горд, зная, что сражался и будет сражаться бок о бок с земным божеством.
-Боги…
-Боги мертвы или же очень далеко от сего мира, - заявил Рустам, залезая на виверну. - Сейчас для этого мира ты - настоящий бог, способный решить его судьбу.
Такие громкие слова ввели Ядвигу в замешательство. Она все ещё не привыкла к чину избранной, а тут Рустам так просто нарекает её богом этого мира. Рустам советовал ей как можно быстрее расквитаться с противоречивыми мыслями и отправиться на восток. Он уже чувствовал зов последней битвы, перекликаемый с желанием вернуться на юг и проситься на службу. Теперь он ясно понимал, что затворничество было грубой и глупой ошибкой в его жизни. Он бездействовал, когда его помощь была жизненно необходима всему югу. Тягостное чувство вины за действия Тощего царя поставило его в положение самого злостного должника перед северянами. Гармунд и Катрин теперь стали его божествами, спасшими целый юг. Нет, он не вернется на юг. Рустам решил, что отдаст свой долг вечной службой северу. “Только так я очищу себя от грехов, - заключил Рустам. - И никак иначе”.
Глава 25
Длительное пребывание в Меркнувшем лесу не прошло для Херна бесследно. Похмельное чувство тяготило его разум, а ещё недавнее осознание собственной обреченности осадком осело в душе. Он жив. Мысли о погибели растворились, оставив после себя чувство глубокого облегчения. Вольга пребывал в отличном расположении духа. Долгое заточение никак не измотало его, но лишило особых сил. Его человеческая сущность выглядела бодрой и отдохнувшей.