Вольга уселся посреди озера и закрыл глаза. Мгновеньем позже он недовольно свел брови, на лбу поочередно вздувались вены. Его оскал преобразился за счет растущих клыков. Правая рука обрастала густым шерстяным покровом. Его человеческий лик превращался в волчью морду. Тотчас же он вскинул голову и взвыл, заставив Херна потянуться к мечу. Одного лишь прикосновения к рукояти было достаточно, дабы задеть слух наполовину превратившегося в зверя Вольги. Последний поднял уши и резко открыл перетянутые сосудами глаза. Херн не двигался. Вольга принюхался. Его тело уже принимало облик волколака, что очень тревожило Херна. А если зверь полностью поглотит его? Нет, этого не случится! Херн вынул меч, и Вольга атаковал. Охотник едва увернулся от размашистого удара. Лед разросся множеством трещин, пустив на поверхность студеную воду.
Преимущество в битве пребывало то с Херном, то с Вольгой, однако бились они не на равных. Херн казался сильнее за счет трезвого рассудка в противоположность пожираемого безрассудной яростью Вольги. Последний перетягивал на себя возможность победы за счет скорости, выносливости и силы. Его правая рука стала полноценной лапой, по размерам сравнимой разве что с телом. В левой руке он уверенно держал меч Риграден, совмещая его удары с ударами лапой. Стихийно созданный стиль боя, сочетаемый звериное и человеческое начало, устрашал. Поле боя трещало по швам от сокрушительных ударов Вольги. Херн ловко перепрыгивал с одного ледяного островка на другой, стараясь и удержать равновесие, и парировать нападки противника. Такая ловкая добыча только сильнее злила Вольгу. Его лик уже отчетливо напоминал морду зверя. Один удар Риградена раскрошил меч Херна, дополнительно вывихнув последнему кисть. Оглушенный болью Херн замер на месте. Вольга вмиг сократил расстояние между ними и вцепился зубами в левую руку. Разъяренно мотнув мордой, Вольга выдрал кусок плоти. Херн упал в озеро и, не противясь, пошел ко дну. Вольга полностью принял облик зверя. Меч произвольно выпал из его лапы, уже не нуждающейся в человеческом оружии. Горящие оранжевым пламенем очи уже не отражали ничего человеческого. Они выказывали бессознательную ярость и ненависть ко всему живому. Неистовое биение сердца понуждала его как можно скорее утолить свою жажду разрушений. И Вольга стал крушить лед, испуская потоки закипающей злости.
Херн вынырнул позади ярившегося зверя и обеими руками взялся за рукоять Риградена. “Тяжелый, - подумал он. - Мне не хватит сил нанести хороший удар. Я с трудом удерживаю его”. Подтверждению его словам служили дрожащие руки. Он и сам весь дрожал то ли от холода, то ли от страха перед Вольгой. Скорее, все вместе взятое. Охотник на мгновенье подумал о реальной возможности стать героем всего человечества, сокруши он Вольгу прямо сейчас! Прямо этим легендарным мечом, способным убить любого волколака, какой бы стальной не была его шерсть! Но Херн колебался в решении. Будь этим волколаком кто угодно, помимо Вольги, он бы наверняка совершил тот роковой удар. “Это уже не Вольга, - убеждал он себя. - Вольга умер. Передо мной обычный волколак. Я обязан…ведь я хочу быть героем. Хочу…”. Зверь уже вовсю бежал к своему замешкавшемуся врагу. “Я буду верен себе, - Херн покрепче сжал рукоять. - Я хочу стать героем. Героем людей”. Звериные глаза грозно сверкнули в последний раз. Волколак упал. Его туша уменьшалась в размерах, шерсть осыпалась, словно сухие листья. Он вновь стал человеком. Рукоять проскользнула меж пальцев, и Риграден с гулким шумом ударился о лед, оставив пару трещин. Херн положил Вольгу на колени. “Все…получилось…благодарю…те…”, - в полубессознательном состоянии промычал Вольга и обратил тусклый взор на покусанную руку. Он попытался что-то произнести, но не удержался в сознании. Херн отнес его к берегу, бережно укрыл своими шкурами и развел костер. “Последний шанс, - подумал Херн, разглядывая разливший по лезвию отблеск брыкающегося пламени. - Я утратил свой последний шанс стать героем, как того и хотел долгие-долгие годы. Не одолей он зверя внутри себя, я бы без колебаний сразил его! Одним ударом бы уничтожил! Но в человеческом облике он словно неуязвим для меня. Я просто не могу…не могу даже меч на него поднять. Моя слабость. Я словно ребенок, все ещё верующий в чудеса! Верующий в того заботливого и отзывчивого Вольгу, ставшего мне отцом. Я чувствую стыд за одну лишь мысль о вероятном предательстве, - Херн вскочил и с ненавистью разрубил обугленные бревна. Костер брызнул искрами, но не потух окончательно. - Лучше бы я не спасал Вольгу. Он должен был навсегда остаться в прошлом, где ему и было самое место! Зря и вытащил его из Меркнувшего леса. Ведь дело было даже не проклятии…я просто хотел спасти его. Я…хотел вернуть его, вернуть то время. Это так наивно. Так наивно, что я не могу простить себе это”. Ненависть переросла в бессилие. Херн вновь разжег пламя и незаметно для себя уснул.