-Я знаю о тебе все, Акамир из Вержавска, - сурово промолвил незнакомец, убрав длинные сальные локоны с лица. – Мы допросили твоего собрата. Слабым он оказался. Совсем немощным. Однако он успел все о тебе рассказать.
-Кто вы такие и чего вам надобно в этих землях?
-Меня зовут Херлиф. Наше племя прибыл сюда из-за Необъятного моря.
-Необъятного? – переспросил Акамир. Он прекрасно понимал, что речь идет о Бескрайнем море, однако о другом его названии никогда не слыхал. Да и за всю свою жизнь он никогда не видел этого моря. Голотическ было ближайшим селением к морю и находилось в пятнадцати дней хода от Вержавска. Бескрайнее море простиралось далеко к горизонту, где находился Крайний водопад, и воды его стекали вниз. Через несколько сотен лет воды моря покинут землю, и люди доберутся до краев земли и наверняка узнают, что скрывается за Крайним водопадом. Это событие ознаменует начало нового времени. Однако мудрецы были истреблены ещё в конце эпохи Рассвета, а их знания запретились предками, считающими знание – злом, пробудившим волколаков и прочих существ. Несмотря на запреты, некоторые люди передавали знания из поколения в поколение. Акамир был одним из немногих, кто обладал этими скудными знаниями.
-Как же вы зовете это море? – спросил муж, устремив на Акамира свои темные очи.
-Бескрайнее море, - ответил Акамир, разглядывая покрытую малыми косами бороду незнакомца. – Я даже и помыслить не мог, что за морем живут люди.
-Мы жили в море, на Каменных островах, - продолжал муж, почесывая глубокий рубец на лице. – Мы отправились в плавание, когда острова стали уходить под воду. Потому мое племя здесь.
-Зачем вы убили моих собратьев?
-Мясо слабых должно поддерживать сильных, - серьезно произнес он. – А ты далеко не слабый. Потому-то я и желаю видеть тебя среди нас. Племена каменных островов нуждаются в таких сильных воинах.
-Я не стану служить вам.
-Мы не предлагаем тебе службу, Акамир из Вержавска. Ты станешь нашим собратом.
-Уж лучше лишите меня жизни. В противном случае я лишу её вас.
-Ты предан своим слабым людям, Акамир из Вержавска. Я это уважаю, но ты слишком жесток. Слабые сгинут, - процедил Херлиф. – Каким образом – не столь важно. Мороз ли принесет им погибель. Или волколаки. Или же мы. Принести слабому смерть – милосердие. Защитить слабого – жестокость.
-Может и так, но я не предам свой народ. Я не способен на подобную низость.
-Ты хорош собой, Акамир из Вержавска, - сказал Херлиф и поднялся. – Благодарю за беседу.
Как только Херлиф вышел, в погреб вошли трое мужей и выволокли трупы наружу. Акамир остался лежать в самом темном углу, орошаемые блеклым светом, исходящим из небольшого оконца под потолком.
Когда сумеречная синева овладела небом, Херлиф вернулся. Он принес с собой мясо и травяной отвар. Акамир не принял мяса, но отвар все же выпил.
-Уж не мясо ли моих собратьев ты мне предложил? – мрачно спросил Акамир.
-Мясо слабых питает нас силой. Тебе стоит поесть.
-Унеси это скорее, иначе я прямо сейчас испробую мясо сильного.
Херлиф удалился. Отвар согрел Акамира, хотя вкус его был горьким и крайне неприятным. Не прошло и момента, как изможденный Акамир провалился в мир грез. Там было так спокойно и мирно. Адела укладывала маленького Конрада спать, а затем разделяла беспокоящие Акамира думы за чашкой чая. Теплый солнечный свет падал на стол. Такой нетипичный для обычного дня свет. Совсем не блеклый, возвещающий о холоде, а желтый, говорящий о таянии снегов и становлении весны. Испив чаю, Акамир пошел на охоту с Добромиром на юг, где они узрели маленькие зеленые листья на ветвях. Значит морозы не вечны! Легендарные Таяния и впрямь существуют! И мудрецы ведь не лгали в своих писаниях! Какая же радость тогда овладела Акамиром. Он вознамерился коснуться листка, как вдруг вновь вернулся во тьму. И вновь блеклый свет бил в окно. Запах гнили витал вокруг, а снаружи раздавались отрывистое рявканье воинов. У его лица стояла тарелка с мясом и травяной отвар. Осушив кружку, Акамир попытался встать на ноги. Лютая дрожь сковала колени, стопы вдруг онемели, ребристая завеса заволокла очи. Мороз пробрал тело пуще прежнего. Словно множество ледяных червей забрались под кожу и бойко струились по мышцам. Акамир вновь сделал усилие, но и оно не увенчалось успехом. Гибель от холода он считал позорной, не достойной его. Бесчисленное множество раз он мог принять смерть от волколака и воинов-предателей, но судьба оберегала его. И неужто смерть такого славного воина таиться в морозе? Одна лишь мысль об этом вызывала у Акамира омерзение. Даже добровольное принятие погибели от руки дикаря сделало бы ему больше чести. Но сколько он не упрашивал Херлифа об этом, а все бестолку.