Вот уж минула неделя. Акамир совсем потерял счет времени. Тело его исхудало, силы иссякли. В голове творилось невесть что. Память подводила некогда великого воина. Цельные воспоминания о прошлом рвались. Одни всплывали мгновенно, а другие покидали его и, порой, навсегда. Бывало, что даже имя жены удавалось припомнить с трудом. От приятных воспоминаний практически ничего не осталось, а воспоминания мрачные наоборот, то и дело приходили на ум. Он успел позабыть, как попал сюда и кем являлись те люди, которые приносили ему травяные отвары. Привычные ранее мысли уж боле не отягчали разум. Ужасные головные боли мучили Акамира. Запах гнили уже стал привычным, а свежий воздух, протискивающийся через оконце, раздражал горло. Вкус трав стал донельзя отвратным, но вкус мяса был ещё более неприятным. Вся жизнь его обратилась в один продолжительный день.
Дверь раздала раскатистый скрип, что не привлекло внимание Акамира. Отвар, подумал он и приоткрыл глаза. Дикарь, облаченный в серые шкуры, спустился к Акамиру и усадил его к стене и судорожно вынул меч.
-Не волнуйся, Акамир из Вержавска. До меня дошли слова твои о желанной смерти, и я исполню твою сокровенную просьбу. Клинок мой освободит дух твой измученный. Да пусть он покоится с миром, да не будет привлечен он к Дикой охоте, - тараторил дикарь.
-Не искренен ты в словах своих, - промолвил Акамир.
-Я дарую тебе свободу, доблестный воин!
-Ты даруешь мне смерть по другой причине. Не из милосердия, явно. Да и мертв я уже давно, какая же тут смерть.
Дикарь поклонился и приложил лезвие своего меча к горлу Акамира. Руки Херлифа внезапно легли на голову и челюсть дикаря и резко развелись в стороны. Послышался хруст, после которого безымянный дикарь пал замертво. Херлиф схватил Акамира за шкирку и выволок наружу, где швырнул оного в сугроб. Акамир словно отошел от долгого сна и резво вскочил на ноги. Отдышавшись, он вновь рухнул в снег и очнулся уже в мягкой постели. Голова содрогалась от резких приступов боли, которые накатывали так же неожиданно, как и исчезали. Сознание было ясным, но совершенно израненным.
-Энок с каменных островов пытался убить тебя, прикрываясь благой целью, - сообщил Херлиф. – Это моя вина.
-Не извиняйся, - промолвил Акамир, пристально разглядывая лицо собеседника и мучась в попытках вспомнить его. – Ты ведь спас меня.
Херлиф предложил ему травяной отвар, и Акамир одним глотком осушил кружку.
-Как ты сюда попал?
-Я…не помню. Помню лишь имя твое и рассказы твои о своем племени. Ты содержал меня в темнице. Зачем ты мучал меня?
-Дабы восстановить твои силы. Когда мы впервые встретились, на тебя было жалко смотреть. Падший воин. Блеклая тень своего величия.
-Как же мы встретились?
-Ты был укрыт снегами и истекал кровью. Мое племя предложил мне окончить твои страдания, но я разглядел в твоих глазах воинскую силу и решил вернуть её.
-Нет у меня сил, - вздохнул Акамир, - но память подсказывает мне, что они были. Я был могучим воином. Воином…не помню. Ничего не могу вспомнить.
-Совсем ничего?
-Какие-то несвязные кусочки прошлого, где я видел самого себя со стороны. Могут ли они быть всего лишь моей фантазией?
-Вполне могут, Акамир из Вержавска.
-Вержавск? Я оттуда?
-Да, Вержавск был твоим домом. Селение было уничтожено стаей волколаков около месяца назад.
-Волколак, - сквозь зубы процедил Акамир. – Я помню этих существ. Они погубили Ратибора. И всех жителей селения. Я не справился с ними. Я умер.
-Ты не умер, мой друг, - рассмеялся Херлиф. – Живые по-прежнему на твоей стороне.
-Я был лидером, - задумчиво продолжал Акамир, - и я не смог защитить селян. Много груза на моей душе, много ошибок. Нет жизни во мне. Быть лидером – значит вести за собой смерть. Устал я от этого.
-Тебе и не придется быть лидером, - вымолвил Херлиф. – Я предлагаю тебе отомстить волколакам за павших воинов. Я поведу тебя в бой, Акамир из Вержавска.