-Хороший ли из меня воин? – спросил он, указав взглядом на себя.
-Хороший, - твердо произнес Херлиф. – Один из лучших. Мое племя примет тебя в свое сердце и излечит раны твои, как душевные, так и физические.
-Очень великодушно с твоей стороны, - Акамир улыбнулся. – Благодарю за помощь, Херлиф, я принимаю твое предложение.
На том и решили. Уже на следующий день Акамир почувствовал себя лучше и вышел наружу, прогуляться по улицам разграбленного дикарями селения. Херлиф не мог скрыть своего удивления. «У тебя сильное сердце, Акамир из Вержавска. Не загуби его», - промолвил Херлиф. Пока Херлиф рассказывал об истории своего племени, Акамир разглядывал диковинные палатки, коими было усеяно все селение. Племя каменных островов отвергал излишний комфорт, опасаясь «растерять свои силы в мягких постелях и теплых хижинах». Однако избы не пустовали. Кране изнуренная женщина вышла на крыльцо и преклонилась перед проходящими мимо мужами. Один из них вдруг схватил женщину за руку и утащил за собой в ближайшую палатку. Акамир возмутился произошедшим, однако Херлиф просил его унять негодование. «Женщина ценна лишь в том случае, если может родить сильного мужа. Эта женщина заслуживает презрительного отношения, так как родила слабого» - рассказал Херлиф. Больных и слабых детей губили в сугробах. Эти законы были не по душе Акамиру. Не содержалось в нем такой жестокости, и не мог он принять её. Мужи сидели у своих палаток и яростно поедали сырое мясо, что не было лишено смысла. «Вода и огонь губят силу, заключенную в сыром мясе, - пояснил Херлиф . – Вот жители здешних селений поедали вареное мясо. Они были истреблены волколаками, потому что у них не было сил бороться с ними. У нас они есть». Херлиф пригласил Акамира в свою палатку. Внутри было жарко и дымно. В кострище тлели угли. Херлиф и Акамир уселись друг напротив друга и оголились по пояс.
-Жар закалит твое тело, а дым очистит душу, - молвил Херлиф . – Не противься этому.
-Я вспомнил кое-что, - сказал Акамир. – Воспоминание это смутное, но одну его деталь я помню ясно. Существо. Онопоказалось мне странным, ибо напоминало и волка, и человека одновременно. Я погубил его. Что это было за существо?
-Ответ на твой вопрос мы отыщем через два дня, - сказал Херлиф и, прикрыв глаза, совершил глубоких вдох. – Мои воины выслеживали этого волколака на севере, и многие из них погибли в схватке с ним. И вот он напал на тебе, и ты порвал ему пасть.
-Не припомню такого, - произнес Акамир, почесав затылок.
-Через два дня моя группа отправляется на север, разведать мертвые земли. Ты пойдешь с нами, Акамир из Вержавска. Я хочу воочию узреть твою силу.
-Я и сам был бы не прочь узреть её, - произнес Акамир. - Раз, как ты говоришь, умертвил волколака, будучи тенью своего былого величие.
Херлиф громко рассмеялся.
-Видно ты забыл пределы своих сил. Советую тебе хорошенько подготовиться к походу. Раз уж этот полуволколак пришел оттуда, значит мы можем столкнуться со знаниями и их порождениями. Нас ждет опасное приключение.
Через два дня группа выдвинулась на север. Их путь пролегал через нескончаемые снежные барханы и лесные чащи. Ветви сгущались, отчего их приходилось рубить мечом. Облака по обыкновению застилали практически все небо, что даже свет солнечного круга не мог пробиться через белую пелену. С каждым днем мороз становился все безжалостнее. Мужи шли молча. Каждый был погружен в свои мысли. Акамир без устали ворошил свою память. Ухватившись за случайное воспоминание, он пытался связать его с прочими, но ни одно из них не подходило. Все эти неудачи приносили ему страшные мучения. Головная боль отпускала лишь утром, но к вечеру возвращалась с удвоенной силой. Одним вечером ему довелось вытащить воина из поглотившего его сугроба, и этот случай неожиданно воззвал к памяти. “Был у меня сын, - вспомнил Акамир, - был, да вот не знаю я имени его и жив ли он”. Херлиф даже не пытался помочь Акамиру. «Очисти разум, и память сама вернется к тебе», - говорил он. Акамир пытался не думать о своем прошлом, но порой мысли навязчиво лезли в его голову.
На девятый день группу настигла снежная буря. Акамир предложил переждать её в снегах, но Херлиф выступил против, сказав, что им, бесстрашным мужам каменных островов, не страшны лиходейские проделки. Акамир не настаивал, но дурное предчувствие терзало его. По окончанию бури все обнаружили пропажу Аскольда. «Лишь слабые могу сгинуть в снегах», - сказал Херлиф и велел всем продолжать путь. Несмотря на то, что Акамир не был лидером группы, он чувствовал свою вину за пропажу Аскольда. Убеди он Херлифа, и все могло сложиться иначе. Будь он лидером этого шествия, они бы точно переждали бурю в снегах. Как бы Акамир не пытался прогнать эти мысли, они все равно настигали его.