Пение птиц его ошарашило. Выхватив меч, он принялся рыскать вокруг, считая звуки эти проделками лиходейства. Но когда он отыскал птиц, они поразили его своей красотой. «Не может такое создание приносить другим боль, - молвил он. – Чудное создание, посланное с небес». Ещё множество животных он повидал на своем пути, и всякая такая встреча приводила его в восторг. Лань произвела на него самое сильное впечатление. Чуть ли не целый день он преследовал её по всему лесу, словно маленький ребенок. Наткнувшись на ручей, он испил студеной водицы и мгновенно уснул.
На следующий день он выбрался к ржаному полю, где резвились два кудрявых ребенка. И ведь странное было зрелище, поскольку ни разу в своей жизни Ингварр не видел таких развеселых детей. Вскинув на плечо сумку, он пошел к ним. Заметив странника, белокурая девочка приветливо улыбнулась ему и махнула рукой. Мальчик же закричал, схватил девочку за руку и бросился наутек. Их следы привели Ингварра в небольшое поселение у реки. Десятки каменных домиков располагались близ речки, чрез которую был перекинут белокаменный мост. Только Ингварр зашел в чертоги селения, как местные жители заверещали от страха и попрятались по домам. Чистые люди, не запятнанные невзгодами севера, подумал Ингварр. Одетый в тунику старик подошел к Ингварру практически вплотную, прищурился и плюнул воину под ноги, назвав его «нечистой силой». Женщина велела Ингварру возвращаться в свои темные края, откуда он родом. А тот самый кудрявый мальчонка с поля пнул Ингварру по ноге и пригрозил расправой, если тот не уйдет отсюда. Сколько бы Ингварр не объяснялся, а все его слова были пустым звуком. И сердце Ингварра дрогнуло. Оттолкнув мальчика, он вдруг обнажил меч и издал дикий рев. Селяне притихли. Ингварр извинился перед всеми и побежал вперед. «Позор мне, - шепотом говорил Ингварр. – Позор такому зверю». Так и порицал он самого себя, пока не выбрался к площади на самой окраине селения. Среди мраморных колонн бродил одинокий старец и почитывал громадную книгу, которую с трудом удерживал в своих тщедушных ручонках. Присев на лавку, он с облегчением вздохнул и, не отрывая глаз от страницы, пригласил Ингварра к себе.
-Вы не боитесь меня, - осторожно промолвил Ингварр. – Почему?
-Мой интерес превалирует над страхом. Да и чего мне боятся тебя? Откуда же ты явился? Небось с севера?
-Именно оттуда.
-На моей памяти был лишь один человек, пришедший оттуда. Звали его Херном. Многое он поведал нам о ваших землях, но запомнил я немного. Мал был ещё.
-Вы и вправду его видели? – удивился Ингварр. – Этот человек слыл легендой в наших краях, а потому немногие верили в его существование.
-Бывал он здесь, я точно помню. Душа его, правда, не обрела здесь покоя, и он ушел на север. Наверное и ты пришел сюда за покоем.
-Меня послали сюда на поиски определенных вещей. Надеюсь, вы поможете мне в этом нелегком деле.
-Что же тебе нужно?
-Перья феникса, кровь нимфы и рог единорога.
-Действительно, нелегкое дело, - покачал головой старик, - однако помочь я тебе смогу. Оставшиеся единороги давно покинули эти земли, но несколько рогов у меня есть. И я обязательно дам тебе их.
-Вы намекаете на сделку?
-Конечно, скиталец, - кивнул старик и отложил книгу. – К западу отсюда есть река, где обитает Лосось мудрости. Излови мне её, а я дарую тебе рог.
-Странная, видно, рыбина, - сказал Ингварр. – Изловить её будет непросто.
-Человек со звериным сердцем изловит её гораздо быстрее, нежели кто-либо другой, - улыбнулся старик и указал взглядом на грудь Ингварра.
-Чем дольше я здесь нахожусь, тем большая опасность вам грозит. Сердце волколака уничтожает мой разум, и не знаю, сколько ещё я могу противиться этой силе.
-Песня может успокоить разум человека и сердце зверя. У вас на севере есть песни?
-Конечно. По молодости я сам сочинял их. Одна из них рассказывает о страданиях юного воина, потерявшего своих родителей.
Ингварр с выражением исполнил песню, и тронула она старика до глубины души. Ни разу за свою жизнь он не слышал такой печальной истории, рассказанной, к тому же, с неподдельной грустью. И ощутил Ингварр, как злость отпустила его. Гнев смягчился в сердце волколака и перестал тревожить человеческий разум.