Ингварр и рассказал ей обо всем.
-Да как же это? - всплеснула руками София и, схватившись за рыжеватую косу, стала нервно перебирать её. - Да ведь не было в наших краях волколаков. Не было и быть не должно!
-Но объявились они, - вздохнув, заключил Ингварр. - Отбрось волнение, да присматривай за Янушем, пока его отец в походе.
София разнервничалась ещё боле и хуже оттого все становилось ей. Не могла она не волноваться, когда муж её уходил из избы, не могла и одна она в доме своем находится, чувствуя себя совсем ненужной и беспомощной. И ведь ощущения эти были не оттого, что она была женщиной, а потому, что как человеку нужен человек, как армии нужны воины, а армия сейчас - обязательное условие существования.
До замужества жила она с братом в избе родительской, пока отца не убила болезнь, а мать пропала в лесу, пока дрова колола. Раз, и исчезла, и никто не смог сыскать её. Их погибель погасила уверенность Ингварра пережить эпоху Заката. Мысли его стали мрачными, а душевная боль загубила его некогда живое лицо. София же всегда была живой и подвижной, её горе не продлилось и месяца, как она вдруг воспаряла духом и вызвалась отправиться на торговлю в соседнее селение. Она все бегала без устали, что раздражало вконец потускневшего Ингварра, помыслы которого все вертелись вокруг смерти. Тут-то и объявился Добромир - мужчина дельный и правильный, под стать имени. Родом он был из селения Волынь, а как только пошел ему третий десяток, решил он отправиться в другое селение, дабы устроить там свою жизнь. Да и нечего было делать в Волыни: все животные поблизости были истреблены, воины, отправляющиеся за пищей в отдаленные места, уже не возвращались, причем то ли от нападений волколаков, то ли от других причин. В общем, население стало редеть. Добромир изъявил желание уйти в Вержавск. Родители его напротив остались в Волыне, ибо больны уже совсем стали, да и умереть хотели на земле родной.
Так и пришел Добромир в Вержавск: щетинистый голубоглазый мужчина красивых черт лица с растрепанными русыми волосами средней длины, местами морщинистый, но морщины те пускай и прибавляли возраст, да только он был ему к лицу. Некоторые женщины сразу заприметили его, но вот он сам заприметил одну лишь Софию: хрупкую и нежную с виду, но вострую и сильную внутри. Акамир передал Добромиру избу воина-героя эпохи Солнцестояния, убитого стаей волков во время охоты, а уже после отправлял его на задания всякие, с которыми тот всегда справлялся. Ингварр долго присматривался к Добромиру, но лишь из осторожности и страха за селение, а позже и страха за свою сестру. Он углядел их вместе случайно, в один из вечеров, когда Добромир и София говорили на крыльце его избы. Испугался же тогда Ингварр за чистоту сестры, и вызвался отправиться на охоту с Добромиром, дабы прознать о нем все и убедиться в его помыслах. Так они отправились на охоту, на которой пробыли около трех дней, а вернулись с мясом, да шкурой. Ингварр сдержанно отозвался о Добромире, заметив лишь, что Акамир явно перехвалил дорогого приезжего, однако в целом он не смеет препятствовать сестре в выборе суженного. София осторожно отнеслась к словам брата, боясь своим решением посеять раздор в селении, но уже вскоре, по совету самого Акамира, она все же вышла замуж за Добромира, а через год у них появилось дитя, к которому тот же Ингварр уж больно прикипел. “Глазенки-то Софины, лицо не её, но…а может, скорее отдаленно напоминает её. А кожа-то! Кожа-то явно её. Такая же бледная-бледная!” - поговаривал он, глядя на ребенка с такой искренней любовью, как если бы этот ребенок был его собственным. Ребенок и впрямь не особо походил на Добромира, однако разговоров об этом не было, да и незачем подобные разговоры разводить.
Вскоре Ингварр охладел к Софии, а Добромира и вовсе избегал. Весь свой досуг он проводил дома, в одиночестве, и выбирался наружу лишь ночью, дабы пройтись по селению, а порой и днем, ибо голод гнал его на охоту. Акамир лично навещал его, но результатов это не дало - Ингварр не сказал ничего путного, но вовсю говорил об отце, который “умер невесть за что”, да и вообще его родители есть великие мученики. София была серьезно обеспокоена поведением родного брата. Его мысли о родителях обращались к теплым воспоминаниям, которые оканчивались рассуждением о смерти их и ранили её душу. Сколько не пыталась она поговорить с ним, он не шел навстречу её протянутой руке. Лишь в последнюю неделю Ингварр стал все чаще появляться у всех на виду, да и разговорить его стало проще, только вот ни с Софией, ни с Добромиром он не искал никакой беседы. Однако сейчас он даже не смел попросить кого-то другого сообщить Добромиру о сборе, но сам без лишних слов вызвался передать слова Акамира. В общем, необъяснимой странности человек, и мысли его оставались в страшной кучности.