Вольга не знал места своего рождения. Ещё будучи юношей он не раз спрашивал отчима о своей родине, но тот не торопился раскрывать все тайны его происхождения. Вольга знал лишь, что жители родного селения боялись Вольгу и даже задумывали умертвить дитя. “Рожденный от зверя не должен жить среди людей”, - так говорил отчим, воплощая своими устами мысли тех жителей. А рожден был Вольга от любви простой женщины и змея. И содрогнулась земля, и обрушились на неё бедствия при появлении младенца на свет. А потому и невзлюбили жители селения дитя и стали боятся его животного происхождения. И отправили его к мужу, изъявившему желание приютить кроху. Вольга вспомнил свое прибытие в селение Вырь. Он вспомнил прохладное дуновение северного ветра и покрытую инеем повозку, чьи колеса пронзительно скрипели, насилуя детский слух. Конь неторопливо шагал по тропе. Кучер засыпал, склонив голову к плечу. Потухший фонарь лениво покачивался из стороны в сторону. Границы плывущих облаков, различающихся разными оттенками серого, были размыты. Заметенные снегом сосны внезапно сменились каменными хижинами. Повозка остановилась. Кучер взял укутанного мехами ребенка и поднялся на крыльцо, где его встретил Рус. Высокий муж нагнулся, дабы не стукнуться головой о дверной косяк, и, распрямившись, приветствовал гостя. Потрепанный кожух цвета сырой земли скрывал испещренное шрамами могучее тело. Волнистые каштановые волосы выступали из-под меховой шапки, облепленной драгоценностями. Налитая густая борода практически полностью укрывала мужское лицо, оставляя на виду лишь края румяных щек и карие глаза. Рус посмотрел на ребенка и, взяв его на руки, улыбнулся. Затем он перекинулся парой слов с кучером, даровал ему мешочек, набитый монетами, и простился с ним. Так маленький Вольга обрел новый дом, но не нашел он здесь ни любви, ни ласки, ни хорошего отношения, коим не был обделен ни один местный ребенок. Приближенные Руса советовали ему как можно скорее избавиться от “человеческого звереныша”, пока народ открыто не выразил свое недовольство. Рус никого не слушал. Он полюбил Вольгу и растил его, как собственного сына. Причем жилось мальчику достаточно вольготно. Рус позволял ему, вероятно, гораздо больше, нежели мог бы позволить своему родному сыну. Местные дети опасались маленького Вольгу и, следуя советам своих родителей, обходили “звереныша” стороной. Вольга не понимал, почему его все избегали, а Рус не спешил говорить ему всей правды. Вольга коротал свое время в одиночестве, развивая свои природные навыки под личным контролем Руса. Вольга считал оборотничество проклятием, не позволяющим ему стать частью селения. Рус же настаивал на понятии исключительного дара. И однажды это самое оборотничество помогло Вольге обрести друзей.
Рассматривая деревянные игрушки, Вольга вспомнил, как любил наблюдать за забавами местных детей, - в особенности за их игрой в салочки. Один раз увлекшиеся игрой дети выбежали за околицу и скрылись в лесу, где и заблудились. Долго ли, коротко ли скитались они на морозе, но к вечеру один паренек заметил белого горностая, наблюдающего за ним. Ребята последовали за зверьком и благополучно вышли к селению. Уже на околице горностай обратился в Вольгу, чем испугал всех. На глазах спасителя выступили слезы, и удрученный таким несправедливым отношением к себе он вернулся в дом. Рус узнал об этой истории только на следующий день, причем не от Вольги, но от своего приближенного. Он был крайне горд поступком сына, однако не стал говорить ему этого. Изведенные интересом и совестью дети навестили Вольгу на заднем дворе его хижины. Они в один голос извинились перед ним и пригласили поиграть в салки. Вольга с радостью согласился. Как позже выяснилось, тот самый ребенок, который заметил Вольгу в образе горностая, подтолкнул всех детей принести извинения. Сам он умер вскоре после возвращения в селение. Внезапная болезнь наскоро поразила его сердце, не позволив ему лично поблагодарить Вольгу за спасение. Здесь воспоминание обрывалось.