Вытряхиваю эти мысли из головы и иду дальше, включая сотовый. Ого, двадцать пропущенных от Эрика, пять от мамы, двенадцать от Роуз и шесть от ребят. Я чувствую себя нужной. Даже как-то стало тепло внутри. Только вот… звонят все-все, кроме отца. Знаю, уже совсем скоро его свадьба, но можно хотя бы один раз в неделю набрать мне и спросить «как дела»? Думает, купил мне шарф и любимые печенья, то все, свободен? Родители ведут себя хуже, чем дети, ей богу!
Я хочу перейти дорогу, как вдруг в шаге от меня резко останавливается чёрный «БМВ». Сердце ушло в пятки, а дух покинул меня. Адреналин зашкаливает, и я просто стою и не могу пошевелиться. Все смешалось. Чувство самосохранения требует уйти с дороги, убежать, но ноги отказываются подчиняться. В глазах на секунду потемнело и появились жёлтые круги. Наверное, это фары иномарки. Кто-то выходит из машины и хватает меня за кисть руки, быстро волоча за собой. От страха я онемела и ослепла. Не могу сопротивляться и нет никаких сил. Меня посадили в машину и захлопнули дверь. Я закрыла лицо ладонями и судорожно начала дышать. Это приступ паники. Господи, ну почему мой обычный день это борьба за жизнь?! Когда я начну просто наслаждаться своим существованием? Жизнь – круговорот боли, что с каждым днём становится больше и больше, пока человек не задохнётся. Сердце градом бьет в груди, потроша все тело, которое, кстати говоря, ненормально дрожит. Так, я должна успокоиться, я должна успокоиться. Все хорошо, меня ведь не сбили.? Вдох, выдох. Я убрала волосы назад и протерла холодное лицо, положив руки на колени. Дверь машины открывается и за руль садится молодой парень. Я поворачиваюсь к нему и в следующую секунду пытаюсь открыть дверь, чтобы сбежать. Парень запирает все выходы, загнав меня в тупик. Я снова начинаю отрывисто дышать, словно на моей голове полиэтиленовый пакет. Долблю об окно кулаками и зову на помощь, но люди проходят мимо, даже не взглянув в машину. Мне становится больно и обидно; возможно, меня сейчас убьют, а этим животинам плевать. Вот так бывает: тебе будет нужна помощь, но никто не отзовется на крик. От безысходности я вновь дёргаю за ручку двери, но никакого эффекта это дело не даёт. Черт, я готова зареветь, как маленький ребёнок на глазах у этого садиста. Мне плохо. Как же мне плохо и страшно. Прошу остановите это, остановите! Пелена слез обезобразила весь мир, и, если я сейчас моргну, то больше не смогу сдерживать весь этот груз внутри себя. Я просто хочу затопить весь мир своими слезами. Вот как мне плохо. Я просто смотрю вперёд и не двигаюсь, размышляя о плане «Б». Парень, что сидит рядом со мной надел на глаза солнечные очки и легко выдохнул.
– Успокоилась? – спрашивает Крис, повернув голову в мою сторону.
Я на грани. Пытаться быть сильной и не справиться – нормально, если в остальных случаях ты сдерживалась. Я поворачиваюсь к нему.
– Выпусти меня! – тихо прошу я, он отвернулся и завёл машину. – Выпусти меня! Выпусти меня! Выпусти!!! – крик получился таким мощным, что в конце я охрипла.
Мы уже находились в движении, но мне было плевать на этот факт. Я просто хотела уйти, убежать, улететь, не важно, главное выбраться отсюда. Крис спокойно водит машину и жуёт жвачку. На нем темно-синяя куртка, из кармана которой парень достаёт сигарету. Он что, снова собирается меня мучить? От такой мысли у меня захлестнули эмоции. Я напоминаю себе человека с клаустрофобией, ибо моё дыхание, как после двухчасового бега; руки хватаются за все подряд, а глаза наполняются горячими слезами.
– Да что ты такая нервная? – рыжий поджигает сигарету и кладёт в рот, делая первую затяжку. – Расслабься, хочешь включу музыку?
Его спокойный тон меня нервировал. Я выдыхаю и протираю мокрые глаза.
– Просто отпусти меня! Что ты хочешь?! Когда ты отвалишь уже от меня?
Крис выпустил дым и одной рукой нажал на кнопку в магнитоле. Заиграла композиция «Crazy»; эта песня из фильма «Дьявол носит Prada». Он начал двигаться в такт песни, изредка повторяя текст. Меня это ещё больше взбесило. Я резко двинулась к проигрывателю и выключила песню. Повисла гробовая тишина.
– Ладно, значит, проедемся в тишине, – заключил Крис, кивая.
Ну все, он меня достал!
– Слушай ты, козел, меня достали твои глупые игры! Либо ты говоришь, что тебе от меня надо, либо я звоню в полицию!
– Не советую этого делать, – Крис наклонил голову в мою сторону и поднял брови, – ты же не хочешь, чтобы твоих друзей посадили за разбитую тачку, а точнее за не выплат компенсации моему брату?
Я отвернулась. Мои козыри не катят против его. Мои глаза смотрят в окно, пытаясь разобрать маршрут. Куда он меня везёт?
– Что тебе надо от меня? Куда мы вообще едем? – я сдаюсь.
– От тебя ничего, но ты тоже важна, как механизм в часах – лишних не бывает. – он усмехнулся. – Вообще-то, я чуть ли тебя не сбил, ну ты заметила…
– Да уж… – фыркаю я и отворачиваюсь.
– Поэтому считаю своей прямой обязанностью накормить тебя, не думаешь?
От такого заявления мне стало ничуть не лучше. Одна мысль, что я буду ужинать с маньяком, подвергает меня на самоубийство, прямо здесь. Нет, нет, нет! Ни за что на свете.
– Я лучше отрежу себе ногу, чем поужинаю с тобой! У меня есть дела, ясно?!
Крис замялся. Ему не понравился такой ответ, но мне плевать, глубоко плевать.
– Ах да, наверное, ты спешишь уговорить своих друзей покинуть ваше место, я не ошибаюсь?
Пытаюсь найти ответ, но что искать, если его нет. Рыжий хмыкнул, покосившись в мою сторону. Молчание, которое душило меня. Я знаю, что ребята сейчас ждут моего прихода, мерзнут, а я с этим психом застряла на полпути. Как же это все бесит.
– Знаешь Рэйчел, ты мне сразу приглянулась. В тебе есть какая-то искра, которая манит людей, как мотыльков на свет. – Крис выпустил дым никотина. – А ещё ты сильная. Некоторые бы не выдержали такое издевательство над психикой. Я почти восхищаюсь тобой.
В этих словах вроде бы нет ничего плохого, но мне было жутко противно слышать их. Знаете на что это похоже? Будто откуда не возьмись появляются дальние родственники, которых ты знать не знаешь, а они лезут насильно целоваться. Вот с чем эти слова ассоциируются.
– К чему ты клонишь? Зачем ты мне все это говоришь?
Он повернулся ко мне лицом.
– А может ты мне нравишься? – говорит он. Это как удар под вздох.
– Смешно.
И я начала смеяться. Да что он вообще знает о любви? Тушить сигарету об человека, это для него любовь? Мучать его, шантажировать, это любовь? Он – чудовище.
Лицо Криса стало твёрдым, как цемент и спокойным, как море. Кажется, он чуть-чуть смутился.
– Хватит смеяться, я говорю с тобой серьезно, Рэйчел. – требует Крис.
Я замолкаю, хоть внутри все ещё хочу хохотать.
– Я тоже говорю серьёзно, но мне смешно. Тебе кто-то может нравиться? Чушь, – я облокотилась об спинку сидения, – по твоему тот кто влюблён шантажирует человека? По твоему он его похищает, тушит об его ладонь сигарету, делает больно, заставляет плакать? Как ты можешь говорить о любви, если не имеешь ни малейшего понятия что это такое? Ты не способен. Вот поэтому мне смешно.
Крис внимательно дослушал меня. Он высунул сигарету изо рта и выпустил дым, смотря на догоравший окурок.
– Да. Это не курение убивает, это человек убивает. – он бросил окурок на улицу и замолчал. Мы едем куда-то вперёд. За окном уже смеркается, солнце закатилось за горизонт. Я украдкой смотрю на рыжего, который сосредоточенно водит машину. Он явно не в духе. Ну и прекрасно. Его скулы играют на лице, но одновременно парень так спокоен. Это завораживает. Спустя минуту, Крис прислоняется к обочине тротуара, не заглушая машину. Мы просто сидим в молчании.