– Можешь идти, у тебя же были дела, – произносит твёрдо парень. Я повернулась к нему. Он что, обиделся? Вот бедняжка… Мало ему ещё! Я хватаю свою сумочку и открываю дверце «БМВ». Выхожу и хочу закрыть дверь, чтобы убраться поскорее от этого клоуна, как послышалась реплика со спины.
– Постой. – просит он, и я разворачиваюсь. – Вот тут, – Крис указывает на грудную клетку, – очень больно. Ты разбила весь мой мир и моё сердце.
Почему-то это прозвучало, как насмешка. Рыжий смотрит на меня игриво, ожидая колкий ответ. Я поправила развевающиеся волосы и сложила руки на груди.
– Если твоё сердце кровоточит, поздравляю, оно у тебя есть. – я захлопываю дверце автомобиля и ухожу.
Слышу сзади прощальный сигнал, но не разворачиваюсь. На улице совсем стемнело. Наверное, уже поздно идти к Эрику… Но я рискну.
***
Когда моя мама позвонила мне с явным упрёком, я ответила и соврала, что нахожусь у Роуз. Это единственный человек, которому мама доверяет меня. Наверное, она даже отцу не доверяет, как Ро. На улице темно; лишь луна и звезды освещают этот нелегкий путь, а ещё фонарик мобильника. Я открыла калитку дома Нансеном и уверена направляюсь к крыльцу с цветами. Около дома стояла машина Эрика, и я уже была уверена, что он дома. Прохожу по скрипучему крыльцу и останавливаюсь прямо у входной двери. Выдохнув, я легонько постучалась в дверь, совсем забыв о дверном звонке. Черт.
Спустя время, дверь мне открывает миссис Нансен или Дарья, как она сама просит меня её называть. Мы друг другу улыбнулись. Похоже, в доме уже знают, что мы с Эриком теперь не просто друзья.
– Добрый вечер, Дарья, – выжимаю из себя искреннюю улыбку.
– Рэйчел! Как я рада тебя видеть, – она обнимает меня. Я в полном недоумении, – входи же, на улице прохладно.
Я вхожу в дом, но не снимаю с себя верхнюю одежду, думая, что мы с Нансеном поедем в «сходку». Дарья начинает звать своего сына, параллельно предлагая мне чай, кофе, тапочки и яблочный пирог. Она очень милая женщина. Миссис Нансен успела расспросить меня о моем здоровье, о делах в школе, успела заметить мою красивую розовую кофточку. Затем женщина убегает на кухню, почуяв запах гари. На замену матери выходит Эрик. Он, улыбаясь, идёт ко мне и целует в губы, обнимая мою талию. Этого мне и не хватало. Что может быть лучше объятий любимого человека? Я позволяю себе представить жизнь без него и понимаю, что это не жизнь. Любовь – это ненависть к разлуке. И я ненавижу расстояние.
Мы отпускаем друг друга, и Нансен берет свою чёрную лакированную обувь и надевает её, сначала на одну ногу, затем на другую. Только заметила, что Эрик одет необычно: на нем официальный костюм с галстуком. Странно. Но ему жутко идёт.
– Ты чего так вырядился? – смеюсь я, смотря, как он тужиться над обувью. Парень берет «ложку» и помогает себе надеть обувь.
– Некрасиво, хочешь сказать? – Нансен поглядел на меня.
– Вылитый Джеймс Бонд, даже лучше.
Эрик выпрямляется и подходит ко мне вплотную, толкая меня к вешалке. Я с овечьим взглядом смотрю в его изумрудные глаза, ожидая дальнейших действий. Он вытягивает одну руку ко мне, а затем хватает с вешалки пальто и отдаляется. Моё сердце готово остановиться. Я неровно дышу и ухмыляюсь над своей легкомысленностью. Нансен надевает чёрное пальто и поправляет причёску.
– Я готов, можно идти, – говорит тот, – мамуль, мы ушли.
Эрик толкает меня к выходу.
– До свидания, миссис Нансен! – кричу я.
Мы уже хотим покинуть дом, наполненный запахом приправ, как я вспоминаю цель своего прихода. Останавливаюсь. Эрик чуть ли не сносит нас обоих, но мы удержались.
– В чем дело?
– Эрик, мы должны очень серьёзно поговорить. Это важно!
Нансен машет указательным пальцем перед моим носом.
– Давай все важное оставим на завтра, хорошо?
– Но это очень важно… Завтра может быть будет поздно.
Эрик все равно отмахивается и выводит нас во двор. Бесполезно, он не настроен на серьёзный разговор. Я чувствую холодное дыхание воздуха и запах зелени. В горле сидит комок, который требует разговора с брюнетом. Мы садимся в машину.
– Уильям уже спит? – спрашиваю я, пристегивая ремень безопасности.
Эрик заводит автомобиль и хватается за ручник.
– Да. Сегодня он чувствовал себя крайне не важно. Доктор говорит, что он переутомился. Но как можно переутомиться лёжа на кровати?
– От этого тоже легко устать. Я бы на тебя посмотрела, если бы ты день и ночь лежал в постели, не двигаясь.
Парень представил такую картину и скривил лицо. Я сдержала смешок, хоть он не был к месту. Мои слова искренны и правдивы. Всегда начинаю грустить, когда вижу в городе человека на инвалидном кресле. Жить так очень сложно, поэтому многие сдаются. Жизнь часто преподносит сюрпризы, в основном неприятные, но не стоит отчаиваться и умирать. В вспомогательной школе «Хартсфолл» учатся дети и такие же подростки, как мы с Эриком с диагнозом ОВЗ, с синдромом дауна, инвалиды. Бабушка говорила, что они с дедушкой в молодости часто навещали таких детей и помогали им чем могли – материально, морально. Теперь же почти никто этого не делает, и Фрейю это расстраивает. Мы должны помогать друг другу, не то погибнем все.
Мне моментально захотелось навестить мистера Нансена и обнять его, крича в ухо: «Все будет хорошо! Не сдавайтесь! Все будет хорошо!», но он спит, а тревожить сон больного человека, на мой взгляд, эгоистично и бессовестно.
***
Ночь. Луна. Рядом Эрик.
Что нужно ещё для счастья? Мы приехали в «сходку», и я только задумалась: почему так поздно? Раньше так никто не собирался, хотя это не точный факт. Мы направляемся к гаражам, беседуя о любимом фильме Нансена. Всегда интересовала такая космическая любовь парней к боевикам. Что в них есть такого особенно? Кровь, смерти, убийца и какая-нибудь красивая девушка, которая обязательно будет встречаться с плохим парнем. Все однотипно. Хотя, признаюсь, я тоже частенько смотрю фильмы такого рода. «Леон» – фильм, покоривший моё сердце. Я поняла, что каким бы человек не был бесчувственным, где-то внутри он очень добр. Ещё обожаю фильмы с участием Джейсона Стэтхэма, например «Механик», «Перевозчик», а особенно «Защитник». Но все равно моё сердце дышит Николасом Кейджем, и эта связь крепка, как канат или любовь мамы к миниатюрным фигуркам животных.
–…И вот они оказываются на островке, она просыпается в купальнике и ничего не помнит… – рассказывает Эрик свой любимый фильм (один из них).
Мы прошли к гаражам, осталось пару метров до ринга, где уже ждут нас ребята. Одним ухом я слушаю Нансена, а другим прислушиваюсь к классической музыке, которая становится все ближе и ближе. Я останавливаюсь и смотрю по сторонам.
– Ты это слышишь? Или у меня преждевременные слуховые галлюцинации? – Эрик подходит ко мне и становится сзади, закрыв мои глаза ладонями. Я начинаю смеяться. Боже… неужели нет никакой встречи? Это был повод затащить меня на другой конец города, где нет ни единой живой души? Брюнет приказывает идти вперёд, командуя мной. Он подсказывает где есть ямки, камни или грязь. Признаться, никудышный он путеводитель. Мы все ближе и ближе к музыке, и несмотря на то, что мои глаза прикрыты, я ощущаю какой-то поток света. Внутри становится так приятно и щекотно, словно кто-то проводит по моей коже пёрышком. Земля уходила из-под моих ног, когда я чувствовала дыхание Эрика на своём затылке, его мятное дыхание. Мы, смеясь, неуклюже идём вперёд, повторяя друг за другом «сюда, сюда, туда, туда». Наконец, шаги замедляются, а затем мы останавливаемся. Я в предвкушении сюрприза. Это ведь сюрприз, да? Конечно, да. Улавливаю очень знакомые голоса и шёпот Нансена, который обращался к неизвестному: «Давай быстрее». Я делаю вид, что не слышу его и смеюсь.
– Я думала мы будем говорить о «сходке», – продолжаю смеяться. От накала страстей мои ладони стали влажными. Брюнет сократил расстояние между нами, и теперь мы стоим впритык к друг другу.