Эрик недовольно цокает и закатывает глаза.
– Слушай, не могла бы ты сверлить мозг кому-нибудь другому? Отвали от меня! – реплика Нансена меня поразила. Я впервые слышу из его уст такие слова. Тара осеклась. Я чувствую, как ей стало обидно и неприятно. Видимо кузина, как и я не ожидала такого грубого ответа. Что с этим парнем не так? Смерть отца выбила его из калии.
– Кузен, это не смешно! Ты не можешь опуститься до такого уровня!
Брюнет смеётся, выдыхая дым.
– Серьезно? И это мне говорит студентка, которую лечили от наркозависимости. Кончай свои лекции и иди лучше займись делом, а если хочешь, можешь даже принять дозу.
Мои глаза округлились. Я не успеваю ничего сообразить. Тара лечилась от наркозависимости, а Эрик ведёт себя, как последний урод. Что с ним стало..? Неужели его душа потемнела, как это было с Крисом? Боже, я его теряю… От слов Нансена мне стало больно. Тара сделала шаг назад и с открытой челюстью посмотрела на брата. Но уверены ли мы, что это тот прежний душка Эрик? Нет, здесь бездушный монстр. Внутри меня что-то сломалось, и мои руки принялись дрожать, как у ненормального. В ушах звенит, и на минутку все исчезло.
– Вот как значит… За тебя волнуются, переживают, а ты в душу плюешь… Поговорим, когда наберешься мозгов, чтобы извиниться. – Тара вылетает из комнаты, громко хлопнув за собой дверью, но брюнет и не шевельнулся. Мне стало не по себе. Словно я в одной комнате не с моим парнем Эриком, а с каким-то незнакомцем. Делаю глубокий вдох и подхожу к зеленоглазому. Он тушит сигарету об угол кровати и бросает окурок на пол. Сердце замерло.
– Эрик, тебе не показалось, что ты был слишком резок с сестрой? – мягко спросила я. Нансен пожал плечами. – И когда это ты начал курить?
– Я просто хочу расслабиться. Это что, преступление? – раздраженно выкрикнул Нансен.
Я замялась и села рядом с ним.
– Хочешь поговорить?
– Нет. – отрезал брюнет.
Тишина. За одно мгновение мы отдалились на тысячу километров друг от друга. Я слышу биение его сердца – оно безумно быстрое.
– Я понимаю, что тебе сейчас очень плохо… но не стоит срываться на людях, ладно?
– Рэйчел, слушай, только не надо меня поучать, окей? Я просто хочу побыть в тишине, один. Понимаешь?
– Да, но я всего-то хотела тебя поддержать…
– Твоя поддержка бесполезна, лучше иди туда, где от тебя будет больше пользы, ясно?! – Эрик повысил тон. Я нахожусь в лёгком шоковом состоянии. Мной овладевает страх. Он никогда раньше не кричал на меня, не мог даже косо смотреть мне в глаза, и что же теперь я вижу..? От странного поведения парня, мне захотелось плакать ещё больше. Если я и его потеряю, то точно съеду с катушек. Мне больно. Больно, что Эрик ведёт себя, как последняя сволочь; да, у парня умер отец, но он кричит и обижает людей, которые всем сердцем хотят ему помочь. Мои ладони собираются в кулак, и появилось огромное желание кричать.
– Да что с тобой такое? – я встаю с кровати. Парень злобно посмотрел на меня. Я в ступоре.
– Просто оставь меня в покое! Дай подышать, дай отдохнуть ото всех!
Я смотрю на него и медленно киваю. В этой комнате нет прежнего Эрика. С этого дня все будет иначе, и эти перемены меня не устраивают. Я поправила волосы назад и сложила руки на груди.
– Я всегда буду с тобой рядом, даже если ты этого не хочешь. Ладно, мне и вправду лучше уйти… Пойду помогу Дарье с гостями, – ноги ведут меня к двери, но душой я хочу быть с Эриком. Он ничего не говорит. Я покрываюсь мурашками. Все внутри бурлит, а сердце готово взорваться на мелкие кусочки. Я грустно выдыхаю и покидаю комнату Эрика.
Ещё один нож в сердце… Ещё одна причина, чтобы в конце концов сдаться.
Глава 20: Срываем маски
Рано или поздно, но люди уходят. Эта неделя была самой беспощадной неделей в моей жизни. Ссора с отцом, смерть Уильяма, переезд Роуз. Черт, вселенная отыгрывается на мне или у неё «критические» дни? Когда же это все закончится, когда я смогу выйти во двор и не услышать плохие новости? Жизнь подростка – это драма Шекспира. Надоело это все. Если можете не взрослеть – не взрослейте, это сплошная чёрная полоса и куча изъян на лице… с целым вагоном депрессии. Многим из нас суждено играть роль счастливого человека, когда в душе мы мертвы. Так вот я играю. Сегодня ещё один дерьмовый день в моем «чёрном» календарике. Сегодня последний день с Роуз Фишер – моей лучшей подруги. Мне просто сложно поверить, возможно, это все злая шутка? Да, определенно. С неуверенностью сворачиваю за угол и выхожу прямо к своей школе, пытаясь не думать обо всем плохом, что успело свалиться мне на шею. Я вижу как много людей стоят во дворе; все они что-то повторяют, читают; кто-то смеётся, кто-то громко о чём-то беседует. Видимо я та единственная, которая не имеет в школе друзей… Шаг за шагом и я вступила за периметр школы. Иду вперёд, не смотря по сторонам, боясь застать Бена и Коди. Но жизнь – стерва, ибо сейчас передо мной стоят два высоких баскетболиста, что ещё недавно были моими близкими друзьями. Сердце закололо, а по спине прошёлся холодок.
– Привет, Рэйчел, – Коди натянул печальную улыбку. Думаю, он чувствует себя виноватым за все те мучения, которые я пережила. Но мне абсолютно плевать на эти чувства. Уже ничего не исправить.
– Дайте мне пройти. – я сделала шаг, но Бен перекрыл проход. Терпение… Ну почему я не могу спокойно выучиться? Всегда что-то происходит.
– Рэйчел, – заговорил Озборн, и я опешила, – мне жаль. Мы не хотели подвести тебя и нашу дружбу, прости… Коди мне все рассказал, ты не в порядке, и это отчасти наша вина.
Я еле сдерживаю дикий смех, который застрял в горле виде комка. Ух ты! У них есть совесть, оказывается? И года не прошло. Мои руки сжимаются в кулаки, а в глазах пляшет огонь. Пытаюсь перебороть гнев внутри себя, пытаюсь не закричать на всю школу, но как же это сложно.
– Знаешь, Бен, мне совершенно плевать на все то, что ты сейчас сказал. Вы – самые херовые друзья на планете! Вы связались с Крисом, начали играть в «Мафию», хоть и правил не знаете. Денег захотели? Экстрима? Ну и удачи вам, а меня просто оставьте в покое. Забудьте о том, что мы были друзьями, забудьте, окей?! – я отодвигаю парней в сторону и прохожу вперёд, разговаривая с внутренним «я». Точнее советуясь. Типа: «Я правильно поступила?», «Да, правильно, конечно правильно».
Когда прозвенел звонок, я уже сидела за своей партой, поглядывая на одно пустое место. Неужели она сегодня не придёт? Это ведь последний день… В кабинет вошла мисс Гринберг и сразу запахло серой. Не знаю почему, но от этой женщины несло именно запахом серы. Возможно, так пахнет смерть? Её дряблая старушечья кожа сегодня была ещё более отвратительной, чем в любой другой день. Она села за учительский стол и с грохотом положила учебник физики за десятый класс, пристально вглядываясь в наши лица. Этот взгляд был такой холодный, страшный и просто отталкивающийся. И дело даже не в том, что она физичка и что она меня ненавидит, просто эта женщина сама по себе ужасная. Спустя время, её взгляд добрался и до меня, я сразу же начала молиться, чтобы не превратиться в камень. О, за эти 0,68 миллисекунд в моей голове родилась новая кличка (именно кличка) для мисс Гринберг – Горгулья или Медуза Горгона. Ха, а кто-то утверждал, что это все миф; тогда откуда здесь это чудо-юдо? Губы физички вздрогнули, а потом плавно расплылись в злобной ухмылке.
– Милс, вы с Фишер ходите в школу по очереди? Что за вольготное отношение к моему уроку? Мало того, что вы пропустили две новые темы и тест, так ещё и продолжаете пропускать занятия! Я когда-нибудь увижу вас в полном комплекте на своём уроке?! – громко и властно отчитала меня Гринберг. Да, я определенно её ненавижу. Секрет в том, что мне абсолютно плевать на уроки физички, да и вообще на любые уроки; мне важен Эрик, Роуз, мне важна мама. Пока все не успокоится, мне будет на все плевать. Жизнь пытается сбить меня с ног, но я не поддамся. Ну… постараюсь. Я украдкой вижу как Бен и Коди смотрят на меня, и от этого мое лицо жутко горит, словно я нахожусь в огне. Хотя на тот момент все пялились на меня, довольно улыбаясь. В классе нас с Ро мало кто любит. Я хотела было уже начать оправдываться, как заговорил мегафон.