– Что, Крис подарил тебе машину? За хорошую службу? – с иронией говорю я, поправляя волосы, что развивались из-за сильного и холодного ветра. Брюнет устало прищурился и пригляделся куда-то сквозь меня, думая над ответом. Наверное…
– Нет. Я подрабатываю у его брата в компании.
Мои брови взлетели вверх. Я удивлённо захлопала глазами. Конечно, они меня не перестают удивлять.
– Ух ты, и кем же? Шестеркой? – на мой комментарий Хвостик рассмеялся.
– Ты, наверное, уже знаешь, что Фред Блэк купил Бром стрит, и уже готовит фундамент для своего проекта.
Меня ещё больше удивляет тот факт, что Коди так спокойно мне все рассказывает. Думает, что так я его прощу? Ошибается. Предательство не прощается. А ещё, мне теперь ясно почему Эрик назвал «северных» «чёрными». Фамилия Криса и Фред – Блэк, отсюда и название. Ха, как банально и пафосно. Я скрестила руки на груди и с брезгливостью посмотрела прямо в карие глаза бывшего друга. Бывший друг – как глупо звучит.
– Мне все равно. – сквозь паузу говорю я.
– Понял. Тебе все равно. А твоему другу?
Он издевается? Всеми способами хочет задеть мои чувства.
– Ему тоже! – крикнула я, сомневаясь в своих словах. Этого никто не знал, кроме самого Эрика. – И он мой парень, а не друг!
Мои последние слова огорошили Хвостика. Его глаза забегали, а сам он замялся, как пятиклассник, которому стыдно подарить девочке валентинку. Затем его глаза наполненные ненавистью посмотрели в мои, и мне стало страшно. Сколько злобы в этом взгляде… Океан ярости. Я замечаю как напрягаются его массивные плечи, а потом и скулы на лице. Такое ощущение, что это я в чём-то провинилась перед ним, а не наоборот. Он тихо выдыхает.
– Наверное, лучше тебе пройтись пешком, – говорит Коди и проходит мимо меня, задев плечом. Я отступилась. В груди так стало больно и обидно, что я чуть ли не взорвалась. На лице застывает обоюдное чувство – ненависть. Как легко потерять человека и как трудно его вернуть. Но иногда лучше и не возвращать. Знайте: если люди уходят, значит, так велено судьбой, и не стоит никого удерживать. Лишние люди всегда мешают. Я провожаю Хвостика холоднокровным взглядом, прожигая его спину, а затем надеваю снова наушники, в которых играл уже второй куплет песни, и ушла. Ушла поскорее, чтобы не наткнуться на Бена Озборна. Школа – рассадник проблем в социальных отношениях, ведь именно здесь водятся «проблемные» люди, от которых лучше держаться на расстоянии. Я погружаюсь в музыку и исчезаю.
***
– Мам!!! Мама!!! – кричу я, как только вхожу в дом. По гостиной витал запах яблочного пирога, и я уже знала, что женщина дома. Во мне столько обиды и недосказанности, что хочется выплеснуть все это на чем или на ком угодно. Накипело. Я с грохотом бросаю рюкзак на пол, ключи от дома на журнальный столик и почти бегом иду на кухню. За весь путь мне удалось придумать целую речь для мамы. Например: «Это несправедливо! Я имею право знать и быть оповещенной! Ты ущемляешь права своего ребёнка, права подростка! Это нечестно! И вообще, ты же знаешь, что Эрику сейчас приходится трудно, но все равно делаешь нам с ним назло! Никуда я не поеду, ибо должна поддерживать своего парня и быть с ним рядом. Почему ты так поступаешь со мной?!»; да все звучит не складно, просто это я обдумывала на нервах, а они у меня ни к черту. Мои ладони автоматически сжимаются, и такое ощущение, что из ушей выходит пар. Вбегаю на кухню и хочу было начать свой монолог, как перебиваю саму себя. За столом сидит бабушка и пьёт кофе, а мама стоит у шкафчика с тарелкой пирога. Блин, бабушка, ты совсем не вовремя! Лицо пожилой женщины расплывается в фальшивой улыбке и она протягивает ко мне руки, произнеся мое имя. Деваться некуда, придётся обнять. Честно признаться, после того, как Фрейя отчитала маму за отсутствие личной жизни, я охладела к бабушке. Она перевернула все мое представление о ней; передо мной человек с маской. Даже родные могут быть совершенно незнакомыми для нас людьми. Несколько секунд мы стоим в объятиях, и резкий запах бабушкиных духов уже успел пробить мой заложенный нос.
– Я принесла тебе твои любимые печенья с шоколадной крошкой, – отодвигается от меня Фрейя, мило улыбаясь. Она вновь садится за своё место, а я тем временем злобно смотрю на маму. Но она, судя по всему, не понимает в чем дело, либо делает такой вид.
– Эм, спасибо, какими судьбами к нам? – я сажусь напротив бабушки.
Женщина обнажила зубы в улыбке и невинно поглядела на нас с мамой.
– Я просто хотела навестить своих любимых девочек. Или обязательно нужен повод?
– Нет, мам, мы тебе всегда рады, не неси чушь. Кстати, хорошо что ты пришла, все в сборе, – говорит мама, кладя тарелку с пирогом на стол.
Я догадываюсь насчёт темы для разговора. На лице застыла хитрая недоверчивая улыбка. Мама протяжно выдохнула и протерла влажный нос.
– Хейли, что случилось? – бабушка поправила свой горчичного цвета жакет и поглядела на маму.
Все в ожидании её слов.
«Ну давай же, скажи это, скажи!» – думаю я про себя, стиснув зубы.
– Да ничего не случилось. Просто… я решила на неделю съездить к Кларисе, билеты уже на руках, и в школе я договорилась, – произносит мама, смотря при этом на меня. Бабушка радостно воскликнула, словно мы не к тете, а к президенту на приём едем.
– Как хорошо, Хейли, очень хорошо! Пообщаешься с сестрой, может, она тебе найдёт порядочного мужчину, ну или хотя бы нормальную работу, – Фрейя переложила ногу на ногу и высокомерно проглядела на своё золотое кольцо. Я закатила глаза. Женщина в своём репертуаре.
– А ты что скажешь, Рэй? – мама печально посмотрела на меня. В её голосе была какая-то надежда. Она ждала моего одобрения, ждала поддержку. Боже, так всегда. Я поправила запутанные волосы за ухо и скривила губу.
– Если честно, то я уже знала о поездке, мне сказал директор, и по пути сюда я хотела устроить скандал, но… – лицо мамы озарилось в слабой улыбке. – Короче…
– Рэйчел, ты что, не хочешь навестить свою кузину? – бабушка недовольно возникла, перебив меня. – Между прочим, Джессика заканчивает на отлично школу, уезжает в Италию и уже думает о карьере! Тебе стоит побольше с ней говорить, чтобы чему-то у неё поучиться.
В груди что-то щелкнуло и мне резко захотелось наорать на старушку. Какого черта она вечно сравнивает нашу семью с семьёй Джесс? Это просто выбешивает. Я прикусила губу, чтобы не взболтнуть лишнего и посмотрела в пол.
– Мам, а как же Эрик? Я должна быть с ним рядом, должна поддержать! – говорю я, не поднимая взгляд.
Слышу как мама вздыхает.
– Так, а Эрик кто такой? – Фрейя небрежно произнесла его имя, будто это какая-то болезнь. Меня это ещё больше разозлило. Я не сдерживаюсь и дерзко отвечаю:
– Эрик – мой парень, бабушка!
– Парень? – недоверчиво переспросила она. Я кивнула.
– Мам, он очень хороший молодой человек, – заступается женщина.
Бабушка фыркнула.
– Ты с ним знакома?
– Нет, но судя по рассказам Рэйчел, он просто ангел.
И опять бабушка фыркает.
– А из какой он семьи? Богатые они? Кто по происхождению?
Допрос бабушки сводит меня с ума окончательно. От её брезгливого тона меня тошнит. Я вскакиваю с места, от чего мама вздрогнула, и недовольно смотрю на Фрейю. Меня всю трясёт. Я чувствую как венах течёт кровь, и как там все внутри горит. В висках начинает пульсировать. Мне становится противно… Противно, что родная бабушка ведёт себя, как враг народа. Мало того, что она расистка, националистка, так ещё и разделяет людей по финансовым положениям. Как же это печалит меня. Нельзя же так себя вести, будучи человеком в таком возрасте. Кошмар…
– Бабушка! Разве деньги важны? Почему ты всегда смотришь на цвет кожи, на национальность, на финансы, на внешность, почему тебя не волнует душа человека?! Ты его даже не знаешь! Деньги – мусор, понимаешь? Ты живешь неправильно, у тебя неправильное мировоззрение! Ты должна понять, что статус – не главное в жизни! Главное, чтобы человек был хорошим. Но тебе плевать! Для тебя главное обложка человека, а не его содержание… А знаешь, бывает, что содержание богаче обложки! Прими это к сведению!