Фрейя находится в ступоре. Она явно не ожидала от меня такой выброс эмоций. Я тяжело дышу, как после бега или фитнеса. Мама схватилась за правый висок и начала его массировать, прикрыв веки. Спустя несколько секунд, бабушка приходит в себя.
– Глупая! Я же для тебя стараюсь, хочу для тебя самого лучшего, красивого, богатого! Неблагодарная ты! – грубо говорит Фрейя. Я цыкнула.
– Мама, тут Рэйчел права. Я с ней согласна. Ты неверно рассуждаешь, – мама приобняла меня за плечи. Я почувствовала тепло и защиту; это придаёт мне уверенности.
– Мать и дочь – одного поля ягоды! Вот ты меня не слушала и вышла замуж за своего Джорджа, и что потом, а?! Развод! Ты что, хочешь такую же судьбу своей дочери, Хейли? Это очень глупо, глупо! Сейчас такое время, когда все смотрят на финансы, и правильно! Сегодня деньги решают любые дилеммы. Нет денег – нет человека. – настаивает на своём бабушка.
Этот диалог меня начинает ещё больше угнетать. Бесполезно спорить с этой женщиной.
– Я любила Джорджа, и не жалела о своём выборе ни разу! Да, мы не сошлись характерами, да, мы развелись, но зато у меня есть дочь, которую я люблю всем сердцем! Говори что хочешь, мама, но я довольна своей жизнью, довольна! А за дочь мою не переживай, будет у неё все: и карьера, и муж, и все-все-все!
– Да?! Довольна?! Твой брак – сплошное неуважение! Твой муж изменял тебе с библиотекаршей! Ты представь, как он был недоволен браком, что изменил тебе с библиотекаршей! Неслыханно и смешно! Он сейчас со своей женой отдыхает где-то и пьёт шампанское, пока ты тут горбатишься с утра до ночи! Хорошая жизнь, правда?!
– Хватит… – мама хватается за голову. Я вижу, как на её глазах наворачиваются слезы. Эти слова её ломают. Бабушку это завело ещё больше. Она встала со стула и гордо продолжает вопить. Я придерживаю маму за плечи, чтобы та не упала. Кажется, вот-вот и она потеряет сознание.
– Этот мужчина даже и не любил тебя вовсе! Не то бы не ушёл! Ты сама сгубила свою жизнь! Надо было слушать меня, и сейчас бы ты жила в богатом доме с хорошим мужем, а не работала кухаркой в какой-то забегаловке!
Мои руки сжимаются и я уже готовлюсь вставить слово. Мама не сдерживает груз эмоций и начинает плакать. Фрейя знает, что тема с папой – мамино слабое место, и потому бьет по больному. Мама прикрывает лицо руками и плавно падает на стул. Видя такое, мое сердце сжимается. Мне не хватает воздуха.
– Бабушка! Хватит уже!!! – крикнула я.
– А ты что, лучше?! Знаешь, что у твоей матери с отцом натянутые отношения, но все равно рвёшься к нему на свадьбу! Мать оставить хотела?! Но ничего, ваша бабушка опять все решила!
На секунду я замираю. Я чувствую такую пустоту, что готова в ней утопиться. Мое тело тяжелеет. На глазах появилась пелена, по вине которой все вокруг начало плыть. Мои лёгкие горят, словно я дышу не воздухом, а углекислым газом. Боже, боже… Не верю своим ушам… Нет, это неправда. От услышанного я теряюсь в пространстве и чуть ли не падаю. Сжимаю губы, чтобы не зареветь прямо здесь. Господи, моя бабушка – мой враг. Вот и нож в спину. Родные люди тоже могут быть предателями. В голову врезается разговор с Кристианом… Голова закружилась и все исчезло.
– Что значит… ты решила.? Что это значит?! Ты… это ты забрала приглашение, да?! Это ты?! – я кричу во весь голос, совсем забыв о правилах поведения. Мне слишком больно, чтобы улыбаться. Мне слишком больно, чтобы не кричать.
– Мама.? – мы с мамой прожигаем старушку взглядом. Она молчит. Видимо не знает, что сказать. Я чувствую такую ненависть, от которой руки чешутся, как у психа.
– Да, это я. У меня были запасные ключи от вашего дома. Я хотела забрать свои вещи, которые оставила с прошлого уикенда и наткнулась на почту, там и было приглашение. Учтите: я ни о чем не сожалению! Я поступила правильно. – отвечает Фрейя. В следующую секунду все слышат оглушительный стук. Мой кулак начинает сильно ныть. Вся рука заколола и покраснела. Я хотела сделать это ещё мощнее, но удар получился неаккуратным.
– Зато я сожалею… Я сожалею, что у меня есть такая бабушка, как ты, которая ведёт себя хуже садистов, ведь они хотя бы делают больно физически, а ты морально! – выкрикнув это, я выбегают из кухни к входной двери. Мне срочно нужен воздух. Много воздуха. По телу проходят сотни мурашек. Меня предали, боже, опять. Сколько можно причинять мне боль? Я не игрушка! Люди остановитесь! Все тело дрожит, но не от холода, от паники. Я в ступоре! Все это ложь, этого не может быть… Я медленно иду вниз по улице, пытаясь расставить мысли по местам. Ветер дует прямо мне в лицо, давая ледяные пощечины. Я обхватываю себя руками, пытаясь сохранить тепло, но безуспешно. Снаружи никогда не будет тепло, если внутри царит холод. Мое сердце превратилось в лёд. Не хочу больше никому верить. Доверие не оправдывается, по крайней мере у меня… Ветер усиливается. Волосы на голове превратились в гнездо. Представляю свой ужасный и жалкий вид: эти красные глаза, нос, губы, отёкшее лицо, растрепанные волосы; будто я сбежала из психиатрической клиники. В голове прокручиваются только что прожитые моменты, вспоминаю слова и мимику бабушки. Снова тошнит. Закрываю глаза. Темнота. Открываю глаза. Опять темнота. Я в глубокой яме, из которой нет выхода. Одна мысль: мне нужен Эрик. Мне срочно нужен Эрик. Я делаю уверенные шаги, и все больше отделяюсь от дома, но все ближе приближаюсь к Нансену.
Глава 21
– Рэйчел!
Передо мной открывается дверь, и я слышу этот тонкий, заплаканный и охрипший голос Дарьи. Лицо женщины было исхудалым, словно она не ела лет пять – появились круги под глазами, черты лица стали чётко выраженными, а щеки почти пропали. Я больше не вижу ту полноватую женщину с фигурой в форме круга, теперь перед моим носом совсем противоположный той женщине человек. Многие девушки бы хотели узнать секрет такого резкого сброса веса, но вряд ли им понравится этот способ. Грустная улыбка на лице Дарьи как бы говорит: «У меня умер муж и я бы не прочь застрелиться, а так все прекрасно и замечательно!». От этого становится печальнее в пять раз. Я поправила запутанные пряди за ухо. По дороге сюда, я выплакала всю боль, которая сидела во мне в виде какого-то осадка. Знаете, если не поплакать, то можно и захлебнуться негативными мыслями. Поэтому лучше выплакаться – это не стыдно.
– Здравствуйте, Дарья… Как у вас дела? – улыбка «вежливая девочка» закрепилась на моих губах. Я видела блеск в глазах женщины. Мой вопрос застал её врасплох, ведь по сути, дела у неё не к черту. Глупый вопрос. Сразу стало неловко и стыдно.
– Да так… – женщина выдохнула и отвела на секунду свой неживой взгляд. – Ничего нового. А ты как? Ты, наверное, пришла к Эрику?
Я поджала губы, кивая головой. Дарья сделала шаг в сторону, освобождая проход. Спустя мгновение, я уже снимала с плеч верхнюю одежду, слушая речь миссис Нансен (буду называть её так). Пока я снимала обувь, женщина успела рассказать о странном поведении сына, что «он не выходит из комнаты и целыми днями слушает любимую пластинку отца».
– Я даже пыталась вломиться в его комнату, но он ни сном ни духом. Не открывает дверь. Даже не отзывается. Может, хотя бы ты приведёшь его в чувство? Звала в гости Тару, но она почему-то не хочет. Я уже не знаю… как быть? – делится Дарья проблемами. Мне сразу все стало ясно. Обстановка тяжёлая. После смерти Уильяма Эрик пережил тяжёлый удар и теперь находится в глубокой депрессии. А что? Кто говорил, что мальчики не страдают депрессией? Жизнь настолько стала невыносимой, что депрессия – обычное состояние каждого второго подростка. Хотя у Нансена есть на то веская причина. Я отложила обувь в сторонку и выпрямила спину, посмотрев прямо в бездонные глаза исхудалой миссис Нансен. Перед собой появилась картинка мамы… Они обе в чём-то схожи, но только в чём именно я пока не знаю.
– Не волнуйтесь, Дарья. Я поговорю с ним, – обещаю я, делая шаг в сторону комнаты Эрика. В этом доме мне уже все было хорошо известно; за последние дни я успела здесь вкорениться. Да и близкие люди Нансена считали меня одной из них; это очень радовало. Конечно многие спешили, называя меня «маленькой невесткой», но, как поясняют хозяева дома, Уильям Нансен представлял в образе своей невестки именно меня; он представлял меня в красивом, пышном свадебном платье и фатой, собранными волосами и бриллиантовым колье (как подарок от свекра). Никто точно не мог объяснить его такой «фанатизм» в мою сторону, даже сам Эрик, но все точно знали, что я ему была важна. Жаль только вот его сейчас нет рядом. Как же жаль.