К чему все это? Никогда не понимала. Я достаю из кармана куртки мобильник, все ещё надеясь на пропущенный вызов Эрика, однако, меня ждало огромное разочарование. Он не позвонит мне… Где-то глубоко внутри я это знала, но не хотела признавать. Зато пропущенные вызовы от Бена с Коди было навалом, и ещё два пропущенных от Эммы. Но ни с кем из них мне говорить не хотелось; только с Нансеном. Из-за всех этих мыслей я замедлила темп ходьба, от чего и отстала от Ричарда с мамой. Мне пришлось сделать три гигантских шага, чтобы сократить дистанцию. И вот, передо мной стоит чёрный «Мерседес», в багажник которого дядя кладёт наши чемоданы. Мама приказала мне сесть в машину, пока они возятся с пакетами, и я решила послушаться. А какой толк стоят на улице и мёрзнуть? От резкой смены климата меня может убить. Шутка…
Я прыгнула в кожаный салон, в котором было также прохладно, как и снаружи, и протяжённо выдохнула. Все тело ломит, голова болит, глаза горят и мне до жути хочется спать. Такое ватное состояние, будто бы мной кто-то управляет. Кажется, если я закрою хоть на мгновение глаза, больше не смогу их распахнусь. Мне нужен двенадцатичасовой сон. Я пытаюсь отвлечь себя любыми мыслями, но в голову ничего не лезет, кроме Эрика. Мне не под силу прекратить о нем думать, так и было во время поездки и в самолете. Я гадала: а что же сейчас делает Эрик? Думает ли он обо мне? Скучает? Быть может, хоть каплю сожалеет о своих словах? Эти вопросы терзали душу, вселяли надежду, но в тоже время отнимали её у меня. Самое обидное то, что я нуждаюсь в человеке, которому на меня плевать. Несправедливо.
Спустя кое-какое время дядя с мамой садятся в машину, активно планируя завтрашний день. Не понимаю, откуда у них столько энергии, когда я похожа на вялый цветок? Пристегнувшись, Ричард заводит автомобиль, и я чувствую легкую дрожь.
– Надеюсь, завтра будет хорошая погода, – говорит мама, смотря в окно. Дядя выезжает на полупустую трассу, все больше набирая скорость.
– Да вроде дождь не обещали, возможно, просто будет пасмурно, – Ричард останавливается у перекрёстка и включает поворотники налево. Мама шмыгнула носом.
– Ричард, прости нас, мы не хотели доставлять неудобства.
– Хейли, прошу тебя, не неси чушь. Все отлично. Вы правильно сделали, что вырвались к нам в гости. Джесс очень рада приезду Рэйчел, – сказав это, мужчина посмотрел на меня через водительское зеркало, но я сделала вид, что этого не заметила.
Машина повернулась налево, и мы вновь находимся в движении. За окном темно, хоть и фонари освещают нам путь, почти ничего не видно. Вокруг лишь зелень и дорожные знаки, ну и ещё куча машин. Всех словно с цепи сорвало, именно сегодня столько людей прибыло в Портленд. В следующую секунду мы все слышим телефонный звонок. Ричард одной рукой держит кожаный руль, другой роется в кармане джинс, пытаясь, судя по всему, достать мобильник. Спустя некоторое время, ему это удаётся.
– О, а вот и Клариса, – сообщает дядя и кладёт сотовый к уху, – да?
– Передай «привет» от меня! – поворачивается к Ричарду мама, по-детски смеясь. Её слова меня рассмешили. Я поправляю волосы за ухо.
– Мам, зачем? Мы же скоро увидимся, – говорю я, на что мама отвечает:
– Какая разница? Я что, не могу передать «привет»?
Мужчина тем временем параллельно с нами говорил по мобильнику. Он изредка играл бровями и кривил губой, словно тетя читала ему нотацию.
– Хорошо, мой цветочек, – улыбается Ричард. Я же говорила вам, помните? «Flor» – цветок. – Мы уже скоро будем дома, жди нас.
Мужчина прячет телефон и двумя руками хватается за руль, медленно выдыхая.
Я пытаюсь настроить себя на хорошие мысли, пытаюсь забыть то, что не забывается. Эта поездка – доказательство того, что мне удастся оставить Эрика Нансена в прошлом. Он моя первая и последняя любовь, ибо больше никто не посмеет разбить мне сердце. Его «навсегда» продлилось недолго, его «никогда не брошу» было обманом. Зачем делать так больно? Любовь – херня, и не нужны ей никакие философские объяснения.
***
Знаете, что самое трудное по утрам? Нет, не подъем, а осознание того, что снова придётся проходить через боль и разочарование. Жизнь становится невыносимой, когда каждый чертов день – сплошная борьба. Но ещё ужаснее, когда и во сне происходит битва с реальностью. Было это так:
Я, Эмма, Адриан и Джей находимся в «сходке». Погода была омерзительной – шёл снег с дождем. На тот момент я ещё не понимала, что это сон – все было очень реалистично, как наяву. Помню, что спросила у Эммы, почему мы здесь. Девушка пожала плечами и кивнула в противоположную сторону от меня. Разворачиваюсь. Из тумана выходят Коди и Бен, а за ними Кристиан и Эрик. Эти лица… Они были полны холода, тоски, ненависти, будто лично я обидела их чем-то. Отчётливо помню своё желание: мне до жути хотелось обнять Нансена и сказать «люблю», но придя в здравый рассудок, до меня дошло, что это лишь эгоистичная прихоть. Рыжеволосый что-то шепнул на ухо Эрику и тот обратился в нашу сторону:
– Ребята, я вернул «сходку». Это место снова наше! – смеётся Нансен. Мое каменное лицо растаяло, и я начала смеяться, параллельно обнимая Эмму.
– Чувак, ты гений! Как тебе это удалось? – кричит Джей, приложив руку ко лбу. Замечаю как Эрик делает несколько решительных шагов в нашу сторону. Он уже совсем близко, и единственное о чем я могла думать, было: «Боже, не верю! Он пришёл в себя, это мой прежний Эрик, который был всегда весёлым и жизнерадостным! Спасибо, спасибо, он снова с нами». Я смотрю в его глаза и понимаю, что Эрик идёт ко мне. Обнять? Да, наверное, да. Я сделала шаг навстречу, как тут Нансен проходит мимо меня и подходит к Адриану.
– Так как тебе это удалось? – обнимаются они. Брюнет шмыгнул носом и улыбнулся.
– Я вернул «сходку», но есть одно условие, – сообщает зеленоглазый. Все замерли. Мне почему-то стало страшно, словно всех нас ждёт подвох, вот только где неизвестно.
– Какое?
Глаза Эрика замерли на мне. В груди кольнуло.
– Рэйчел должна стать девушкой Криса, – говорит Нансен, и я замираю. Грудная клетка принялась гореть, будто внутри меня подожгли костёр. На щеках появляются слезы, которые обжигали мое лицо. Мне стало так больно, так обидно, что я автоматически сделала шаг назад, словно показывая своё негодование.
– Нет. – мотаю головой я, как чувствую чье-то дыхание на своём затылке. По телу прошлась дрожь. Кто-то обнял меня со спины и начал гладить руки. Замираю.
– Привет, красотка, – севшим голосом произносит Кристиан. Резко оборачиваюсь к парню лицом и с отвисшей челюстью смотрю прямо в его карие глаза. Нет, это не могло быть правдой.
– Нет. Нет. Нет!!! – закричала я сильно, что аж в конце мой голос оборвался. Хочу убежать от маньяка подальше, но тот успевает схватить меня за руки и прижать к себе. Я с надеждой смотрю на Эрика, ожидая, что сейчас брюнет сорвётся с места и врежет кулаком Крису прямо в челюсть. Но он этого не делает. С каждой секундой надежда пропадала, и от этого становилось больно.
– Эрик.? – шепотом произношу я, пытаясь держать себя в руках и сохранять спокойствие, но слезы вырываются наружу. Брюнет поджимает губы и поднимает руки, как бы говоря «прости». Сердце ушло в пятки, все тело покрылось гусиной кожей. Мы с Крисом поворачиваемся к ребятам спиной и идём в густой туман. Я захлёбываюсь в слезах и молю лишь о смерти, но для меня это слишком щедрый подарок. Украдкой смотрю на Эрика и произношу:
– Прощай, предатель.
После чего резко вскакиваю с кровати, тяжело дыша. Это был кошмар. Это все – ложь. Моя грудная клетка ненормально движется вверх-вниз, все тело вспотело, а состояние такое, будто меня выжимали, как половую тряпку.
Осматриваюсь. Я нахожусь в небольшой комнате. Справа от меня окно, за которым светило солнце, а значит, уже утро. Справа комод и шкаф-купе. За стенкой слышен смех и беседа нескольких лиц. Да, всё-таки это сон, и я сейчас нахожусь в Портленде, где всеми силами пытаюсь забыть того, чьё имя называть больше не буду. Хватаюсь за лоб и выдыхаю. Тяжелая же ночка выдалась… Надо придти в себя. Встаю на светлый паркет и подхожу к своему чемодану. Со сегодняшней ночи ничего не помню, будто кто-то врезал мне по голове кирпичом и все воспоминания перемешались. Открываю чемодан, достаю чёрные брюки, кофточку с надписью «Крутые девушки не плачут» и все это надеваю на себя. Знаю, что сейчас придётся выйти из комнаты, поздороваться со всеми и играть роль счастливого тинейджера. И к этому тоже пришлось подготовиться. Выхватив из сумочки средства для гигиены, я открываю деревянную дверь. Сразу слышу запах яичницы с беконом. Теперь стоит сделать выбор: пойти поздороваться сейчас или сначала принять душ? Пока моя голова думала над этим, меня успели заметить, и в мыслях всплыло «миссия провалена».