Тела родных Гали мы сожгли вчера, на безымянном холме в двух километрах к западу отсюда. Мы сделали это, чтобы животные не добрались до них — сейчас хоронить практически бесполезно, потому что мутанты почуют запах и разроют любую могилу. До зверопокалипсиса некоторые медведи разоряли кладбища, а сейчас и подавно…
— Ты как? — тихо спросила Фура.
Но Галя ничего не ответила. Взгляд у неё пустой, будто она уже не здесь — она ничего не говорит и мало ест. Ещё она практически не спит.
И я думал, что хуже, чем когда она рыдала всю дорогу, держась за холодные руки своих детей, не будет, но сейчас понимаю, что вот эта апатия выглядит гораздо хуже.
Кусок в горло не лезет…
Меня эта ситуация тряхнула чуть позже, когда мы ехали из города. Я был занят тем, что сидел на крыше и следил за местностью, а когда появилось свободное время, на меня накатило.
— Я выйду, подышу, — сказал я и покинул столовую.
Снаружи, на лавке, сидят Ронин и Щека. Они просто курят и молчат.
— Какой план? — спросил я и сел рядом.
— План-капкан, — усмехнулся Щека и сделал затяжку. — Крутить хоровод и дрочить…
— Нужно лететь в Москву, — произнёс Ронин. — Там у нас появятся шансы на выживание.
— Да какие шансы-то? — спросил я. — Там же было тринадцать с половиной миллионов населения! Даже если все уже померли, что вряд ли, они же все окрестности опустошили — там нет нихера!
— Вряд ли они все умерли, — покачал головой он. — Даже если выжило 10%, что пессимистичный прогноз, они что-то едят — скорее всего, все хранилища продовольствия взяты под контроль и выжившее население не голодает. А теперь самое главное — по всей стране разбросано множество хранилищ Росрезерва. И если где-то знают их координаты, то только в Москве.
— Мы уже доигрались с одним хранилищем, — сказал я, чувствуя, как в груди формируется гнев.
— И наше очко было проиграно и передано в зрительный зал, — кивнул Щека.
— Если не хотите лететь в Москву, то мы можем обосноваться в каком-нибудь селе на окраине тайги и жить, как аборигены, — улыбнулся Ронин. — Завести хозяйство, картошку посадить, дрова колоть — и жить себе припеваючи…
Я представил себе эту картину.
— А зверьё, в это время, будет переть на нас, — произнёс я.
— Ага, — кивнул Ронин. — И не просто переть на нас, а ещё и ускоренно эволюционируя, чтобы приспособиться к нам. И мы будем умирать, один за другим…
— Ну его, — сказал Щека, бросив окурок на землю. — Я хочу лететь в Москву. Не нравится мне сельская жизнь. В детстве я ездил в деревню к бабушке — там и без мутиков тошно. Да и я всё равно хотел поступать в Москву.
— Ты⁈ — скептически усмехнулся я. — Ха-ха-ха!
— А чего? — нахмурился он. — Не в МГУ, конечно, но в техникум какой-нибудь вполне мог. Может я и дотер, но не тупой — у меня были планы.
— Нам нужна цивилизация, — произнёс Ронин. — Лекарства от этой заразы нет и не будет, поэтому остаётся только адаптироваться к новым реалиям. А без цивилизации это будет сделать очень тяжело. Когда был город, вам ведь было комфортно поднимать уровни?
— В целом, да, — кивнул Щека. — Не жаловались.
— Согласен, — подтвердил я. — Да, окей — ты прав, Ронин.
— Ронин… — произнёс он. — Красиво звучит…
— Кстати, как думаешь, кто победил в городе? — поинтересовался Щека.
— Это неважно, — покачал головой Ронин. — В любом из исходов городу конец. Военные победят — голод будет, КДшники победят — голод будет. Ни о каком развитии и укреплении рубежей и речи быть не может. Я думаю, останется пара тысяч человек, но и их, в конце концов, сожрут, со временем. Либо животные, либо свои…
— А у города вообще был шанс? — спросил я. — Или вы действовали, потому что не могли иначе?
— Да, был, — кивнул Ронин. — Компетентные кадры были, запасы были, КДшники выполняли свою работу — даже стену почти завершили. Нам нужно было лишь продержаться до весны. Не продержались.
— А что весной? — спросил Щека.
— У полковника Белогурова был план — расширить стену на весь город, — ответил Ронин. — И дальше, и дальше — всё это было бы посевными площадями, которые были бы защищены от животных и иных вредителей. Вы же видели поля в «дикой» зоне — всё давно съедено или растоптано. Наш план предусматривал устойчивое сельское хозяйство, разведение скота и птицы, а также постепенный охват новых территорий. Это было бы тяжело, но вполне осуществимо. Увы.
— Да, увы, — кивнул я.
— Жаль, ёб твою мать… — произнёс Щека. — Просрали будущее, короче говоря…