Объект: Голова человека (3 дня после смерти)
Масса съедобных тканей: ≈0,7 кг
Оценка питательной ценности: ≈1000–1200 ккал
Ожидаемое усвоение: ≤20%
Риск: смертельное пищевое отравление (бактерии, токсины)
Психологическое воздействие: экстремальное, негативное
Меня начинает мутить от этого даже когда просто вспоминаю…
Человечину я есть не буду, лучше просто сдохнуть от жажды, чем опуститься до такого.
«Хватит ссаться!» — подстегнул я себя, унюхав запах мертвечины, исходящий от головы Окуня. — «Пора!»
Очень аккуратно протискиваюсь в щель и, стараясь не задеть ничего лишнего, ползу ужом и сворачиваю в этом микропространстве направо, относительно плавно спускаясь ниже, примерно на метр.
— Ах… — выдохнул я, увидев свет надежды.
Но это не надежда, а чуть более открытое пространство, стоящее под большой секцией лестницы. И тут я слышу звук жевания мяса. Звук этот был очень слабым, но интенсивным.
Так, это крысы, наверное. Видео о встречах людей и крыс показывают, что ничем хорошим такие контакты не заканчиваются.
Медленно беру топор поудобнее. Мне нельзя отступать. Либо заимею хоть какие-то шансы на выживание, либо умру там, под «шалашом». А если нет разницы…
Меня охватывает мертвецкая решимость. Мне всё равно, я сделаю это. Я должен.
Ползу вперёд, крыса слышит меня и отвлекается от своей трапезы.
Слышу яростный писк, а затем вижу эту тварь, которая разожралась до размеров крупного чихуахуа.
— А-а-а, сука, на!!! — заверещал я и нанёс удар топором.
Крыса настолько была уверена в себе, что даже не подумала уклоняться. Затупленное лезвие топора шарахнуло крысу по черепу и она, как я понял, сразу же потеряла сознание.
Понимаю, что это шанс, поэтому продолжаю дубасить её по голове и спине.
+135 единиц опыта
Чего?
Удивлённо смотрю, как окошко с надписью поплыло куда-то вверх, пока не исчезло за границей моего поля зрения.
«Это РПГ», — осознал я. — «Ох, башка совсем не варит — очевидно же было!»
Поворачиваюсь на правый бок, морщусь от боли в ноге, достаю телефон, включаю фонарь и изучаю дохлую крысу.
Эта тварь обзавелась длинными клыками и когтями, мощными лапами, опасным шипом на хвосте, а также, почему-то, ожерельем из костяных пластин вокруг шеи.
Если бы я подпустил её поближе, она, как минимум, пырнула бы меня хвостовым шипом в лицо, метя в глаза, а как максимум, раскроила мне лицо когтями.
Только сейчас ко мне вернулся страх — я мог умереть здесь…
Сердце заколотилось, как птица в клетке, а взгляд замылился. Если бы я мог вспотеть, я бы сейчас вспотел. Но я не могу — воды остро не хватает.
Относительно быстро возвращаю контроль над собой и перевожу фонарик на то, что ела покойная крыса.
А это оказались ноги Коновалова. Я узнал этот белый кроссовок — недешёвый. Второй кроссовок лежит изодранный, потому что крыса сначала разжевала его, а затем обглодала левую ногу Артёма до гладких костей…
На этом участке обнаружились шкурки других крыс — как я понимаю, товарищи не поделили бесплатный труп, поэтому здесь состоялось мексиканское противостояние, (1) закончившееся тем, что на четырёх лапах остался стоять только один.
Но всё кончено — никто не победил, даже я.
Мне уже не до сантиментов, поэтому я подхожу к телу Коновалова и пытаюсь найти хоть что-нибудь, что может помочь мне выжить. У него не было с собой рюкзака, но зато была чёрная сумка-кроссбоди.
Берусь за целую ногу Артёма и пытаюсь вытащить его тело из-под завала.
Мои попытки приводят к тому, что весь завал начинает двигаться и хрустеть, но мне глубоко плевать. Отсюда нет выхода, а вот в сумке Артёма может находиться хоть что-то съестное или жидкое. Будет там ополаскиватель для рта — выпью, как божественный нектар…
Обломки двигаются, мелкие куски падают, поднимается пыль, а тело Артёма, наконец-то, поддаётся.
Умудряюсь вытащить его наполовину и, не веря своему счастью, вижу ремень сумки. Хватаюсь за него, как за спасательный круг посреди океана и начинаю дёргать. Понимаю, что ремень упирается в плечо Коновалова — вооружаюсь топором и пытаюсь разрезать синтетическую ткань самой острой частью лезвия.
Мне это удаётся и я вновь начинаю тянуть. В конце концов, сумка вылезает из-под тела Артёма, и я тут же хватаю её, дрожащими пальцами ловя брелок.