По нему видно, что он в отставке уже давно — хорошо наблюдается пивное брюшко, но общая комплекция его тела не даёт обмануться и принять его за диванного сидельца. Мускулатура на месте, движения, повадки — всё это создаёт ощущение опасности этого человека.
Позавчера мы вынуждены были потратить калории и продемонстрировать ему наши особые способности, а вчера ещё раз — он записывал всё происходящее на видео, вполголоса надиктовывая какие-то комментарии.
А сегодня он собрал нас в классе физики и начал занятие по тактической подготовке.
— Проф, — указал он на нашего деда. — У тебя будет задача боевого прикрытия. В боевом порядке ты будешь идти на первой линии, на левом фланге — если начнётся боестолкновение, ты будешь должен принять на себя первый удар.
Профессор кивнул — это и так было очевидно, исходя из его способности.
— Галя, — перевёл майор взгляд на Галерею. — Ты тоже будешь на первой линии, но на правом фланге. Твоей задачей будет уничтожение противника сначала из автомата, а затем в ближнем бою.
Он подошёл к доске и начал рисовать мелом схему нашего боевого порядка.
— Фура, — произнёс он. — Идёшь в центре боевого порядка, то есть, на второй линии. Твоя задача — дезориентация и выведение противника из строя, то есть, поддержка первой линии. Понятно?
На схеме она обозначена кружком позади Профа и Гали.
— Теперь Щека, — продолжил майор и нарисовал круг позади. — Ты будешь на третьей линии. Твоей задачей будет не подпускать противника к Фуре и, если будет возможность, отсекать противников, заходящих в тыл Профу и Гале.
— А я? — спросил я.
— У тебя в вашем отряде будет одна из важнейших ролей, — посмотрел на меня майор Липчин. Ты будешь разведчиком. То есть, твоей задачей будет идти впереди и разведывать местность. В случае боевого контакта ты должен будешь сообщить остальным по рации, оперативно отступить, применяя свою способность, и занять место рядом с Щекой, с той же задачей. Ты всё понял?
— Да, — кивнул я.
— Это лишь схема, — предупредил майор. — Она масштабируется на местности и применяется с учётом многих факторов — например, наличия или отсутствия естественных/искусственных укрытий и так далее. Но мы это разберём более углубленно в следующие дни. Сейчас же вам нужно определиться с выбором лидера вашей рейдерской группы.
— Да это, очевидно, я! — сразу же поднял руку Щека.
— Ты не подходишь, — покачал головой майор. — У тебя слишком мало жизненного опыта.
— Тогда кто? — спросила Галерея.
— Очевидно, что Проф, — ответила Фура. — Есть кто против?
— Я за, — сразу же ответил я.
— Тоже, — кивнула Галерея.
Щека промолчал, как и сам Проф.
— Раз возражений нет, то лидером рейдерской группы будет назначен Проф, — кивнул майор Липчин, а затем посмотрел на деда. — На тебе будет оперативное командование. Щека, как боец на третьей линии, получит носимую радиостанцию Р-168 — придётся пройти ускоренную спецподготовку.
— Ок, — пожал плечами Щека.
— Радиостанция весит 3,5 килограмма, но ещё четыре килограмма — катушка с антенной, — сообщил майор. — При разворачивании антенны дальность связи увеличится с 4–6 километров до 12–20 километров. Но у нас по окрестностям установлены ретрансляторы, поэтому можно рассчитывать на связь до 60–70 километров. И радиосвязь нужна только для сверки маршрута и сообщений о статусе выполнения задачи. Помощь можете не просить — никого не отправят.
— А почему? — возмущённо спросила Фура.
— Вы будете ходить далеко, — ответил майор Липчин. — Нельзя отправлять спасательные отряды на большие расстояния — это неоправданный риск.
— То есть, когда мы рискуем — это оправданно⁈ — продолжила Фура.
— Тебе что-то не нравится? — поинтересовался майор.
Она хотела ответить, это понятно по приоткрывшемуся рту, но Профессор посмотрел на неё и она решила не отвечать.
— Вы подписали контракт, — произнёс майор. — Ваши конституционные права ограничены — добровольно. Да и какие сейчас конституционные права? Вам нужно всегда помнить одно — уйти не получится. Вы уже по самые гланды в армии, поэтому просто вынуждены делать то, что приказано. Это ясно?
— Да, — ответил я.
— Конечно, — кивнул Проф.
— Ага, — ответил Щека.
— Да… — тихо ответила Галя.
— Да, понятно, — кивнула потупившая взгляд Фура.
— Тогда больше не возвращаемся к этому вопросу, — произнёс майор. — Переходим к тактическому взаимодействию рейдерской группы в условиях открытой местности…
Примечания:
1 — Хейтить — от англ. hate — «ненависть» — неологизм и англицизм, проникший в наши палестины, как обычно, из этих ваших интернетов. В западных безблагодатных краях есть производное «hater», которое тоже проникло к нам, через палестино-египетскую границу — хейтер, то есть, «ненавистник» или, если угодно, «злопыхатель». Важная ремарочка для всех славных и праведных поборников чистоты нашего палестинского языка: языки перманентно заимствуют слова, это не плохо и не хорошо, потому что случается такое заимствование не только потому, что это такое подобострастное преклонение перед западом, а потому, что в языке не обнаружилось точное слово, описывающее явление. Да тот же глагол «хейтить» — в нашем палестинском есть слова «ненавидеть», «злобствовать», «бранить», но hate — это больше смесь ненависти, злобы и активности. То есть, ненавидеть можно сидя на кухне, с рюмкой водки на столе и горящей жопой на табуретке, злобствовать и бранить тоже можно в одиночестве, в тех же условиях, но хейтить — это активно проявлять свою ненависть, чтобы окружающие точно знали, кого и за что ненавидит этот хейтер. Получается, потребность в выражении появилась, а выражения не нашлось — закономерно заимствовали имеющееся у кого-то. Короче, если язык не заимствует новые слова и не развивается, то это, скорее всего, мёртвый язык, потому что живые языки вбирают в себя что-то новое просто постоянно. А мёртвые — нет. В качестве примера могу привести кучу языков — латынь, церковнославянский или коптский языки. Они, как бы, ещё есть, не утрачены, но безнадёжно мертвы, потому что не развиваются — не образуют новые слова, даже не заимствуют их. И вообще, если слово заимствовано в какой-либо язык, то всё, это уже, чисто технически, новая лексема — как правило, это слово подчиняется правилам этого языка и назад, в исходный язык, его не впендюрить. Глагол хейтить ведёт себя, как обычный глагол I-го спряжения, то есть, из него уже накручено множество вариаций: хейчу, хейтишь, хейтят, хейтил, захейчу. Даже можно применить повелительное наклонение — хейть, хотя чаще говорят хейти. Можно бахнуть причастие — хейтивший, хейтящий или даже хейченный. А можно и деепричастие — хейтя. То есть, русский язык присвоил это слово, подчинил его своим правилам и англичане или американцы тупо не поймут, что это такое и для них будет неочевидно, что это, вообще-то, их. А если не понимают и не очевидно, то это уже русское слово. И так будет с каждым, сука-твою-мать!