Хейвен прикрыла рукой его рот, дабы остановить этот словесный поток. Увидев это, ее мама ахнула. Обернувшись к ней, Хейвен рефлекторно убрала руку ото рта Кармина. Он обнял ее, лишая возможности отойти.
– Не помешало бы представить меня твоей маме, tesoro.
Хейвен улыбнулась.
– Мама, это Кармин. Кармин, это моя мама.
– Рад, наконец-то, с Вами познакомиться, – сказал он вежливо, протягивая ей руку.
Ее мама нерешительно пожала Кармину руку, не отводя от него взгляда.
– Маура.
– Так звали мою маму, – сказал Кармин.
– Я знаю. Я помню ее.
Кармин начал было отвечать ей, однако раздавшийся голос Коррадо помешал ему.
– Обед готов. Я подумал, что необходимо об этом сообщить, поскольку ранее Кармин жаловался на то, что он умрет от голода.
Хейвен закатила глаза.
– Что? – спросил у нее Кармин, усмехнувшись. – Я ничего сегодня не ел.
– Иди, поешь, если ты голоден, – сказала она.
– А ты не пойдешь? Ты тоже весь день ничего не ела. Мы проснулись и сразу же поехали сюда.
В ответ Хейвен упрямо покачала головой.
– Я не стану есть тогда, когда моя мама этого сделать не может.
Мама Хейвен вздохнула.
– Поешь, если тебе позволят, Хейвен. Я буду ждать тебя здесь, милая.
– Нет.
– Почему она не может поесть? – спросил Кармин, нахмурившись.
– Мы не едим в течение дня, – ответила мама Хейвен. – Хозяин кормит нас по ночам, он никогда не кормит нас днем, и мы никогда не едим вместе с ними.
– Я забыл об этом, – сказал Кармин. – Раньше ты все время отказывалась с нами есть. Что за чушь. Вы должны есть тогда, когда пожелаете.
– Все нормально. Я привыкла к этому.
Отпустив Хейвен, Кармин направился к дому.
– Нет, в этом нет ничего нормального. Я разберусь с этим.
Через несколько минут Кармин вышел на крыльцо и направился к ним с двумя тарелками в руках.
– Ты слишком добр ко мне, – сказала Хейвен, когда он подошел.
– Эй, это моя реплика, – ответил он шутливо, протягивая Хейвен одну из тарелок. – Прекрати красть мои находки.
Он протянул вторую тарелку маме Хейвен. Она не предприняла никаких попыток ее принять, поэтому Хейвен сделала это за нее. Осмотрев сэндвичи, она заметила в центре каждой из половинок явный отпечаток руки.
– Ты сам их приготовил?
– Да, – ответил Кармин. – Я, знаешь ли, способен приготовить сэндвич. Мне не хотелось заставлять делать это женщину на кухне. Кла… мисс Клео, кажется. Я не знаю.
Хейвен рассмеялась.
– Мисс Клара.
– Да, она, – сказал Кармин. – Она была очень любезна, даже показала мне, где находится хлеб, потому что я не мог его найти.
Улыбаясь и испытывая чувство гордости за Кармина, Хейвен протянула тарелку своей маме.
– Поешь.
Ее мама приняла тарелку дрожащими руками.
– Спасибо.
– Не за что, – ответил Кармин. – Вы бы где-нибудь присели и поели, – Хейвен решила сесть на землю прямо там, где стояла, но Кармин помешал ей это сделать, взяв ее за руку. – Ты не могла бы сесть там, где не так грязно?
Проигнорировав его, она опустилась на землю.
– Я уже испачкалась.
Кармин покачал головой, смотря на поднявшееся в воздух облако пыли.
– Теперь ты испачкала и меня.
– Ты планируешь самостоятельно стирать свою одежду? – Кармин покачал головой. – Тогда я не понимаю, на что ты жалуешься.
Он рассмеялся, присев перед ней на корточки.
– Я не был бы собой, если бы не жаловался.
– То-то и оно, – заметила Хейвен.
– Приятного аппетита. Это лучшее из того, что я мог сделать. Ты же знаешь, что я не умею готовить, но я люблю тебя.
Поцеловав ее, он направился к дому. Ее мама, наконец, села рядом с Хейвен. Ее лицо по-прежнему было невероятно худым и изнуренным, однако в этот момент оно казалось практически умиротворенным.
Заметив это, Хейвен ощутила спокойствие.
* * * *
Стоя у окна, Кармин смотрел во двор, наблюдая за Хейвен и ее мамой. День клонился к вечеру, заходившее солнце окрасило небосклон цветом пылающего угля. Вскоре оно скроется за горизонтом, знаменуя окончание дня. Кармин понимал, что к тому времени, когда это случится, они должны будут покинуть ранчо.
Он чувствовал на себе взгляд Майкла, который сидел в другом конце комнаты, закурив третью сигару и осушая уже, должно быть, десятый стакан виски. От зловонной смеси дыма и алкоголя у Кармина сводило желудок, театральные вздохи и горькие смешки становились невыносимыми. Майкл тяжело дышал, словно все время пытался что-то сказать, однако за два минувших часа он так и не произнес ни слова. Чертов трус.
Подойдя к Кармину, Коррадо проследил за его взглядом. Наблюдая за Хейвен, Кармин понял, что до тех пор, пока ее мать будет продолжать жить в подобных условиях, она никогда не будет свободна в полном смысле этого слова. Она всегда будет мысленно возвращаться на это богом забытое ранчо, невольно оставаясь его пленницей.
– Вы должны помочь ей, – сказал Кармин. Он не мог этого выносить, мысль о том, что Хейвен вновь придется расстаться с матерью, разрывала его душу на части.
Коррадо продолжал смотреть в окно.
– Ты помнишь те времена, когда умер твой дедушка?
– Смутно, – ответил Кармин. – Мне было лет шесть.
– После похорон я сидел на крыльце дома твоего дедушки, и твоя мать села рядом со мной. Твоя мать… ей не нравилось находиться рядом со мной, поэтому, должно быть, это далось ей с трудом, – сказал Коррадо, сделав паузу. – Когда она, наконец, набралась храбрости и заговорила со мной, она сказала мне то же самое: «Вы должны помочь ей».
– Хейвен? – спросил Кармин, ошарашенно смотря на него.
Коррадо кивнул.
– Я ответил твоей матери, что не имел права вмешиваться в ситуацию. По сей день, я задаюсь вопросом о том, насколько иначе все могло бы сложиться, если бы я помог. Она решилась на такой шаг, а я ей отказал. После всего, что было, мне следовало хотя бы попытаться. Я был в долгу перед ней.
– Вы были в долгу перед ней?
– Да, но причина не имеет значения, поэтому не утруждайся вопросами. Важно только лишь то, что я так и не смог отблагодарить ее.
– Значит, Вы поможете?
– Я поручился за нее, разве нет? – спросил Коррадо, смотря на Кармина.
– Да, поручились, но… – начал Кармин, вновь смотря на Хейвен. – Что насчет ее матери?
– А что насчет нее?
– Вы не можете ей помочь?
– Я не могу помочь всем и каждому, Кармин. Всегда будут существовать люди, которые будут в чем-то нуждаться.
– Я понимаю, но это не просто какой-то посторонний человек, – сказал Кармин. – Это же мама Хейвен. Она – член ее семьи, нам ведь не чужд вопрос семьи.
– Пытаешься решить вопрос важностью семьи? – Коррадо пристально смотрел на него.
– Я… – Кармин замешкался, понимая, что не было смысла это отрицать. Ведь именно это он и делал. – Да.
– Ты уверен в том, что действительно этого хочешь?
Тон Коррадо заставил Кармина на мгновение задуматься над его вопросом. Уверен ли он?
– Да, уверен.
Развернувшись к окну, Коррадо покачал головой.
– Максимум, что я могу – это позволить ей жить в моем доме. Это рискованно, но, честно говоря, после того, как я поручился за твою девушку, я сомневаюсь в том, что нечто другое вообще способно создать мне еще больше проблем. Если я погибну, то убьет меня именно поручительство. Все остальное уже не столь важно.
Коррадо развернулся к Майклу, который по-прежнему молча сидел в своем кресле.
– Будут какие-то возражения, Антонелли?
Майкл начал заикаться. Он не слышал ни слова из их беседы.
– Я… Я не знаю.
Коррадо приподнял бровь, выражение его лица заставило замереть даже Кармина.
– Не знаешь? Что это должно значить?
– В смысле, я… – он покачал головой. – Нет, разумеется, у меня нет возражений.
– Отлично, – сказал Коррадо, вновь разворачиваясь к окну. – В таком случае, решено. Завтра мы обсудим все детали.