— Слышал, — подмигнул я ему, — что Лещиков сказал?
— Да вы чё творите⁈ У Давида спрашивайте!
Судя по всему, деньги не додавал Давид. Почему? Тупо крысил? Это было сомнительно. Деньги для него не такие большие. Из-за двадцати лямов подставляться? Получается, он осавлял единственную возможность выселения, через поджог? Какой у него вообще интерес к этому «СибСтройКонтуру-М» и к Алёшкину? Нужно было поговорить с племянниками, неожиданно оказавшимися не студентами из Лондона, а кем-то другим…
С ними предстояло разобраться в ближайшее время. К облегчению Алёшкина, я оставил его в покое. Больше ничего вытрясти из него я не мог. Он с радостью предоставил нам с Витей тачку, лишь бы мы поскорее свалили, и мы свалили. Двинули в Верхотомск.
Как только выехали, пришло сообщение от Ангелины.
ТЫ ГДЕ?
Я ответил, что ещё в Новосибе.
ОК, написала она. ПЕСНЮ НАШЛА ПРО ТЕБЯ У КРЕМАТОРИЯ. ПРО КРАССА. СМЕШНО.
И всё. На этом разговор прервался. Я и не настаивал. Песню я искать не стал, а пытался найти инфу про племянников.
Мы доехали до Верхотомска за три с половиной часа. Высадились у гостиницы напротив школы. Я поселил Витю и пошёл домой.
Поднялся к себе, открыл дверь ключом, зашёл в прихожую и удивлённо посмотрел на две пары кроссовок.
— Серёжа! — воскликнула мама, выходя из гостиной, то есть из моей комнаты.
Выглядела она не испуганно, но немного смущённо.
— Я тут Настю затащила… — кивнула мама. — Она на денёк приехала за вещами…
— Да? — прищурился я, понимая, что это не самое странное, что могло произойти.
Ее мальчик далеко в семи моpях
Пьет дpугих девчонок сок поет им песни
Может быть и нечестно так
Hо только вот навеpное интеpесней
— И Ангелина… — тихонько прошептала мама. — Она тут говорит… ты предложение сделал…
13. Новый круг
В детстве, в своём глубоком детстве Серёжи Бешметова, некоторые ситуации вызывали у меня острое желание убежать, спрятаться, закопать голову поглубже в песок и прокричать: «Я в домике!»
Я в домике! За его каменной стеной безопасно, сухо и тепло. Как у Наф-Нафа. Никакой нервотрёпки и траты душевных сил. Никакого жжения в груди. Никаких мышиных когтей. Ничего подобного.
Дуй, дуй, серый волк, а я посмеюсь. В детстве, конечно, у меня не завязывались подобные нераcплетаемые узлы с девочками. Но неприятностей в жизни каждого мальчика хватает и без них.
В общем, я глянул на маму и ободряюще улыбнулся.
— Да, мам, я всё расскажу, — сказал я и вышел из каменного домика, переступив через порог гостиной.
Ангелина, расположилась на диване, а Настя, примерив роль бедной родственницы, скромно сидела на стуле у моего письменного стола. Как причудливо выстраивает жизнь свои комбинации. Ведь не Ангелина, а Настя, не единожды дожидалась меня в этой квартире, пока я бился со спрутом, это она готовила мне еду, улыбалась и даже делила со мной этот самый диван. И, сидя на нём, исполняла бессмертный хит «Ведь никто никогда» тоже Настя. Не Ангелина.
И это она же, весёлая и неунывающая девочка, была похищена Пятаком. Из-за меня, кстати, чтобы достать именно меня. А перед этим чуть не была увезена конокрадом Жаном Забелы. Тогда она уцелела только потому, что Жан тупанул. А причина была, опять же, именно во мне.
Интересно, как будет действовать в обозримом будущем мой добрый наставник Давид? А Ширяй или, например, Садык. Или тот, кого я ещё не знаю. Племянник Мансура. Дядя Вася…
— Ого, — развёл я руками.— Вот это сюрприз. Здравствуйте, девушки.
Я говорил спокойно и ровно, но только внутреннего спокойствия у меня не было и в помине. Какое там… Сердце горело, обугливалось. Да и… хрен с ним! Зачем оно нужно? От него одни проблемы и одни переживания.
Ненасытная мышь грызла и рвала желудок и всё до чего могла дотянуться, но я не показывал виду. Держался молодцом. Настя тоже держалась молодцом. В конце концов, она сама же сказала то, что сказала. И пусть, на самом деле, это значило хрен знает что, но формально же не подкопаешься?
Да она и не собиралась подкапываться. Глаза её вспыхнули, когда я вошёл, но тут же и погасли. Потому что Ангелина вскочила с дивана и бросилась ко мне.
— Да, сюрприз! — радостно воскликнула она. — Надеюсь, приятный!
Она обняла меня и поцеловала в щёку. Спасибо, не стала устраивать шоу в стиле хозяйки Медной горы. Но достаточно красноречивый взгляд на Настю всё же бросила. Настя улыбнулась и опустила глаза, а мышь с новой силой принялась рвать мои внутренности.
— Ты никому ничего не сказал? — улыбнулась Ангелина. — Прости, но я, кажется, твой секрет выболтала.
— Ничего, — ответил я. — Я не собирался скрывать. Настя, как ты Новый год встретила?
Вообще-то и афишировать не собирался тоже.
— Неплохо, — улыбнулась она. — В семейном кругу. Родственники собрались, у меня их много. У бабушки в деревне раздолье, всё в снегу. Полное единение с природой. Красота, одним словом. Ангелина рассказала, что вы тоже неплохо отпраздновали.
Я не ответил.
— Хорошо, — снова улыбнулась Настя своей новой улыбкой.
Улыбка была не грустной, а такой, будто эта девочка прошла немалый путь потерь и разочарований, но все пережила и уцелела. Выжила.
Повисла пауза и воздух вмиг загустел. Дышать стало труднее.
— Ну что, может быть, чаю? — нарушила тишину мама и общая неловкость и напряжение стали очевидными.
— Я бы с радостью, но мне уже пора, — сказала Настя с этой новой и такой нестерпимой улыбкой. — Нужно собирать вещи. Я завтра уезжаю в Томск. Я ведь теперь буду там учиться…
Она поднялась со стула и заглянула мне в глаза.
— Желаю вам счастья и благополучия, — совершенно спокойно сказала Настя, но я видел, что её собственная мышь в этот момент захлёбывалась от крови и сжирала её изнутри.
Она улыбнулась и вышла из комнаты. За ней двинулись мама и я. Не оглядываясь, Настя привычным движением открыла дверь и выскочила из квартиры.
— Кроссовки, Настя! — окликнула её мама, но она не остановилась, а рванула к лестнице ещё быстрее.
Прямо, как была, в тапочках. Только плечи дёрнулись. И голос чуть сорвался.
— Потом! — ответила она, и я понял что сейчас она расплачется.
— Бедная, — прошептала мама. — Я думала, когда-нибудь ты на ней женишься. Не рано ли, Серёж? Что за блажь такая? Пожить ещё не успел… Или это прикол какой-то? Шутка, да? Пранк, типа? Как-то трудно всерьёз воспринимать. Или?..
Мама оборвала себя на полуслове.
— Нет, мам. Насколько мне известно, никто не беремен.
Да…
Я нахмурился, постоял секунду, а потом снял куртку с крючка.
— Ты куда? — удивилась мама. — А Ангелина?
— Ангелина? — повторил я.
Моя невеста появилась в дверях гостиной и посмотрела на меня с удивлением.
— Она со мной пойдёт — кивнул я. — Сказано же, да прилепится жена к мужу своему.
Я подошёл к комоду, выдвинул ящик и достал ключи.
— Догоняй, — бросил я и вышел из квартиры.
Ангелина быстро собралась и выбежала вслед за мной.
— Сергей, — окликнула меня она. — Ты чего? Что? Что случилось?
Я выскочил из подъезда. Ослепительное солнце сияло над миром. Снег искрился и ослеплял нестерпимым блеском.
— Краснов! Да погоди! Куда ты прёшь⁈
Ангелина бежала за мной, а я, не отвечая, уверенно шагал к гаражу.
— Ну, подожди! Ты почему молчишь⁈
— Поедем, прокатимся, — ответил я.
— Куда⁈
— «Куда» плохое слово.
Я стукнул ключами по железу ворот. Нажал, и замок лязгнул, нехотя впуская в себя ключ. Замёрзшая смазка работала плохо. Толстая металлическая створка поддалась, и я открыл застонавшие ворота.
— Ого… — прошептала Ангелина. — Это что?
— Это? — хмуро переспросил я. — Конь-огонь.
Я пробрался вдоль стены, приоткрыл дверь и влез в машину. Мотор вздрогнул и низко громыхнул, пробуждая мощь. На холоду застучал зло, нервно и громко. Я вывел дрожащего рысака, сдерживающего прыть, из загона.