— Ну-ну, — усмехнулся Садык. — Ну-ну. Ладно, я понял. Тогда лети в свой Таиланд, развлекайся с ширяевской внучкой. Охмуряй, влюбляй в себя и женись, раз уж решился. Ну и понимай, что сейчас ты не просто какой-то там чувачок, услышавший краем уха про щегловские документы. И даже не тот чувачок, который снюхался с Усами. Ты, Серёжа, вопреки здравому смыслу становишься очень любопытным человечком. Потому что оказываешься очень близко к гражданину Лещикову. Практически метишь на роль его правой руки. И если останешься в живых в ближайшее время, то будешь интересен очень многим. Но это значит для тебя лишь то, что ты становишься картой или даже пешкой в чужой игре. И разыгрывать тебя будут по-чёрному. И только я смогу дать тебе возможность вести самостоятельную игру. Практически самостоятельную. В союзе со мной, конечно.
— То есть вас уже не Усы интересуют? — поинтересовался я.
— Что ты, Усы меня по-прежнему интересуют. Но теперь меня интересует вообще всё. Всё! Ну, а как ты хотел?
Я кивнул. Как я хотел? Немножко по-другому, конечно, я хотел. Но разговор получался довольно занимательным. И почему-то у меня было чувство, что он не был санкционирован партнёрами и боссами Садыка. Почему-то мне казалось, что сейчас, в этот самый момент, разевая рот на «всё», он затевал свою собственную игру. Боссам — долю Никитоса, а самому — на блюдечке самого Ширяя, что означало власть, влияние и деньги…
— Ну что, — спросил он, — мы поняли друг друга?
— Думаю, даже лучше, чем следовало бы, — пожал я плечами.
Если мои догадки были верными, это делало Садыка уязвимым. И давало мне в теории в руки ниточки, за которые я мог пытаться дёргать. Если он сейчас затевал свою игру без согласования с боссами, наверное, им бы это очень не понравилось. И наверное, он бы не захотел, чтобы они узнали об этом. По крайней мере до поры, до времени.
— Так поняли или нет? — повторил Садык.
— Да, поняли, поняли. Я согласен, Владимир Кажимович. Вы же знаете, я на вашей стороне, лишь бы восторжествовала справедливость.
— Ну, и молодец, — улыбнулся он, глядя на меня подозрительно. — Что-что, а возможность совершить эту справедливость я тебе дам. Справедливость не по уголовному кодексу, а по кодексу Краснова.
— По кодексу Бешеного, — тоже улыбнулся я.
— Да хоть и бешеного, — ответил он. — Рассказывай всё, что знаешь.
— Хорошо, — согласно кивнул я. — Давид тянет бабки, где может. Например, вот из новосибирской компании, которая подготавливает площадку в Кольцово. «СтройПрофДемонтаж». Её наняла другая контора, «СибСтройКонтур-ДМ». Её крышуют племянники Мансура, братья Рашидовы… Они пытались похитить Ангелину, явно по договорённости с Давидом.
— А что им пообещал Давид?
— Думаю, Давид должен был убрать Ширяя из большого и вкусного проекта «Белый Мыс». Это курортная зона в Крыму. Но не за нападение на внучку, естественно, а за что-то другое.
— А что насчёт внезапной болезни Лещикова?
— Не знаю, — пожал я плечами. — Но, скорее всего без Давида тут не обошлось. Не удивлюсь, если он метит на место Лещикова-Ширяя, и ведёт переговоры с конкурентами, готовя свою будущую легитимацию.
— То есть Давид хочет занять место Ширяя? — нахмурился Садык.
— Да, думаю, это его главная цель, — кивнул я, хотя не был в этом уверен.
Более того, я думал, что это не совсем так, но если Садык сам хотел наложить лапу на собственность Ширяя, пусть схлестнётся с Давидом. Почему бы и не стравить этих ребят?
Садык выслушал всё внимательно, кивнул. Скорее всего, что-то из этого он знал и без меня. Или догадывался. Ничего принципиально нового я ему не слил, но в качестве демонстрации лояльности этого было достаточно, по крайней мере на текущий момент.
— Ну вот, уже неплохо. А что там с доступом к «РФПК»?
— Записывайте, — сказал я и продиктовал пароль и логин для входа в систему.
Правда, что он собирался получить из официальной бухгалтерской системы, я не понимал.
— А что там по Шалаевой и Усам? — спросил он.
— Пока никакой информации нет, — пожал я плечами. — Как будет, сообщу.
— Ладно, — нахмурился Садык. — Я надеюсь, ты меня понял. Я жду информацию по Рашидовым. Кто их устранил, когда и почему. И повторяю ещё раз. Если тебе что-то известно про Крапивина и про смерть Рашидовых, лучше тебе не дожидаться, пока я выясню сам, и сообщить мне.
— Посмотрим, — пожал я плечами, — что можно сделать.
— Не посмотрим, а «есть»! Игры закончились. И чтобы ты окончательно убедился в этом, у меня будет к тебе задание в ближайшее время.
— Какое?
— Сообщу, когда время придёт, а пока на этом прощаемся, — кивнул он.
Он встал, подошёл к двери и глянул на площадку. Что-то тихо сказал людям в чёрном, и они отдали мои телефоны.
Я вышел из дома, во двор, и сразу позвонил Ангелине. У меня была куча пропущенных. Звонила Ангелина. И звонил Ширяй. Я набрал сначала номер невесты.
— Ты где? — встревоженно спросила она.
— Я в городе. Сейчас подъеду. Ты в порту?
— Да.
— Всё нормально?
— Да вроде нормально. Я дедушке сообщила, что тебя взяли.
— Я понял, — сказал я. — Жди меня, я скоро подъеду.
— Наш самолёт уже улетел.
— Да и хрен с ним, с самолётом. Возьми себе билет на Москву. А я поеду в Верхотомск.
— Что, всё-таки что-то случилось?
— Да не то чтобы. Ладно, потом поговорим, когда приеду.
Я отключился и набрал номер Ширяя.
— Ну и чего там у тебя? — сердито поинтересовался он.
— Была тут небольшая проблемка, но уже… рассосалась.
— Рассосалась?
— Ну да, так. Нормально. Я при встрече расскажу подробно. Сейчас просто не лучшее время.
— Давай, сразу вылетай.
— Давайте послезавтра, Глеб Витальевич.
— Почему? — удивился он.и
— Нужно смотаться в Верхотомск, кое-что выяснить.
— Давай выясняй по-быстрому и приезжай.
На этом мы и порешили. Я вернулся в Толмачёво, проводил Ангелину, а сам полетел в Верхотомск. В кои-то веки рейс выпадал на удобное для меня время. На стареньком «Бомбардье» с продавленными кожаными сиденьями я добрался за час до Верхотомска и заявился домой под вечер.
Мамы не было. Её, не дожидаясь конца каникул, вызвали на работу, так что она уехала ещё вчера. Я перекусил и позвонил Чердынцеву.
— Александр Николаевич!
— О, здорово, — удивился он. — Ты где?
— Я дома. А вы где?
— Я тоже дома, — ответил он.
— Приглашаю вас в гости, — сказал я. — У меня есть прекрасные магазинные пельмени. Вы как к пельменям?
— Да не очень.
— Зря. Так сможете приехать?
Он замолчал, прикидывая свои планы, должно быть, и после паузы сказал:
— Хорошо. В течение получаса буду.
— Александр Николаевич, — начал я, когда мы закончили с пельменями. — Слыхали последние новости из Москвы?
— Не знаю, что ты имеешь в виду. Что-то слыхал, что-то не слыхал.
— А про Саида Рашидова слышали? В новостях передавали, что при невыясненных обстоятельствах скончался бизнесмен, родственник недавно погибшего чиновника.
— А, это да, слышал, конечно, — кивнул Чердынцев. — А что?
— Да так, особо ничего. Я на самом деле хотел с вами про вашего друга поговорить.
— Про какого друга?
— Да про Крапивина. С которым вы меня тут свели недавно.
— Но он не друг. Просто знакомый. Я подумал, что он может быть тебе полезным.
— Или я ему, да? Или вам.
— В каком смысле? — нахмурился Чердынцев.
— Да как в каком? Он же вообще отбитый на всю голову. Нахрена вы меня к нему подвели? Александр Николаевич, давайте так. Мы же с вами неплохо знакомы. Знаем более-менее, чего ждать друг от друга. Не пытаемся пыль в глаза пускать, казаться лучше, чем есть на самом деле. Правда, да? Знаем, кто чего стоит и ради чего рискует. У нас такая циничная дружба, без идеалов, полная прозрачность.
— Ну, конечно, оценка такая нелестная, но, в принципе, может, в этом и нет ничего плохого.