Территория была окружена современными зданиями, корпусами отеля. Кое-где горел свет. Бассейны, затянутые синими чехлами, ярко освещались лампами подсветки. Светились пешеходные дорожки, рододендроны и пальмы.
Пройдя через внутреннюю территорию, я вышел на пляж. Здесь было свежо и знобко. Опускался туман. Морской запах усилился, небольшие волны били в берег в полной темноте. Света не было. Я прошёл по асфальтированной дорожке вдоль пляжа. Потом асфальт закончился, пошёл песок. Началась территория соседнего отеля. Он, судя по всему, зимой не работал. Здание походило на чёрную мрачную глыбу, слабо различимую в темноте.
Я прошагал дальше и прошёл через территорию следующего отеля, который тоже пустовал. Оказавшись на улице, я сверился с картой в телефоне и двинулся в сторону старого исторического центра. Это было недалеко. Пошли узкие улочки с небольшими зданиями, магазины, рестораны. Сейчас большинство из них были закрыты, но в некоторых горел свет, и небольшие стайки людей фланировали по этим улочкам, делали ленивые покупки, пили кофе. Попался указатель: «Храм Аполлона».
Побродив по лабиринтам, я нашёл нужный мне дом. Это было небольшое трёхэтажное здание, ничем не отличающееся от соседних. Оно стояло отдельно, не примыкая к другим. Внизу, на первом этаже, располагался небольшой ресторан. Там сидело несколько посетителей. Я обратил внимание, что все они были мужиками. Вывеска гласила «Отель Старый Пират **»
Заходить ни в ресторан, ни в отель я не стал, а зашёл, вместо этого, в бар, расположенный напротив, наискосок. Заказал себе кофе и уселся за столик у окна, но так, чтобы оставаться в тени и не быть заметным с улицы.
«Я НА МЕСТЕ», — послал я сообщение Крапивину.
Он не ответил. Минут за пятнадцать, которые я провёл за наблюдениями, заметил, что в дом зашли, отдельно друг от друга, два джентльмена. Один, похоже, был турком, второй иностранцем, приезжим. Вышла троица парней, похожих на немцев. Они громко разговаривали, смеялись и забурились в ресторан, находившийся на первом этаже.
Пиликнул телефон.
«ПОДНИМАЙСЯ НА ТРЕТИЙ ЭТАЖ», — прочитал я.
Зашибись, отличный план…
Посидев ещё несколько минут, я вышел из бара, но не направился к нужному зданию напрямки, а сделал крюк, обогнув квартал, и подошёл к нему с боковой улочки. Приблизился к невысокому забору, за которым росли зелёные деревья и кустарники. Сгустившийся туман играл мне на руку. Да и переулок был тёмным, так что я, постояв с минутку и покрутив головой, перемахнул через заборчик и растворился в ночной мгле, превратившись в невидимую тень.
Приглядевшись, я заметил дверь с небольшим стеклянным окошком, светившимся тусклым светом. Мышь под ложечкой засуетилась, заскреблась потихонечку.
Камер, даже если они и были здесь, я не заметил. Подошёл поближе, ступая тихо и стараясь не шуметь, и, достав из кармана носовой платок, повернул дверную ручку и потянул на себя. Дверь поддалась и, протяжно скрипнув, открылась.
Бинго!
Впрочем, как известно, удача часто бывает переменчивой, и радость моя была преждевременной. Я оказался в тамбуре, за которым находилась ещё одна дверь с рифлёным стеклом. И эта вторая дверь уже не поддалась. Она была запертой. Гадина.
Впрочем… Я посветил телефоном. Да, замок был слабым. Я легонько подёргал дверь и понял, что замок был просто захлопнут. Нужно было попытаться отжать язычок. Я вынул из кармана пластиковую карту. Не платёжную. Какая-то хрень с кю-ар кодом. Мне всучил её таксист.
Я просунул карточку между дверью и косяком, одновременно чуть двигая дверь вперёд-назад. Попытался подвести пластиковую пластину под язычок.
Нет! Ничего не вышло!
Тогда мне пришлось подёргать дверь сильнее. Я прижался к ней, пытаясь погасить вибрации телом и продолжая дёргать, шуровал картой. С миллионной попытки карточка вошла глубже, отжимая собачку. Я дёрнул за ручку, и дверь открылась.
Я сразу услышал музыку. Негромкую, но различимую вполне отчётливо. Томную и возбуждающую. Вошёл, постоял немного, пытаясь приглядеться к темноте и осмотреться. Надо мной проходила лестница. Что было за ней, я не видел, для этого нужно было выглянуть наружу, но там, похоже, находилась стойка ресепшн, а палиться мне совсем не хотелось.
Вдруг я услышал, как сверху хлопнула дверь, раздались громкие голоса и послышались шаги. Ботинки застучали прямо над моей головой. С лестницы сошло двое мужчин. Эти были точно немцами. Они переговаривались между собой весёлыми голосами и громко ржали.
Спустившись с лестницы, они прошли дальше, в небольшой холл, и к ним присоединился женский голос. Теперь они говорили по-английски. Вероятно, девушка стояла за стойкой регистрации.
Воспользовавшись тем, что они были заняты разговором, я вынырнул из-под лестницы и, промелькнув чёрной тенью, скользнул на лестницу и начал беззвучно подниматься наверх. Оказавшись на втором этаже, я остановился. Здесь было несколько дверей. И как минимум за одной из них прямо сейчас кто-то занимался любовью, судя по доносящимся из-за двери стонам.
Апартаменты Иды, судя по сообщению Крапивина, находились на третьем этаже. Поэтому, не дожидаясь, что из одной из комнат появится ещё кто-нибудь, я двинулся выше. Здесь было три двери. Подойдя к каждой из них, я прислушался, но понять, что к чему, не смог. Вроде за одной кто-то говорил… Может быть, телевизор…
Достав телефон, я отправил сообщение Крапивину:
«Я НА 3 ЭТАЖЕ. КАКАЯ КОМНАТА?»
Какое-то время ничего не происходило. А потом дверь, за которой, как мне показалось, были слышны голоса, открылась. И на пороге появился Крапивин. Улыбающийся, довольный и похожий на гестаповского палача из советского кинофильма.
На нём была рубашка с закатанными рукавами, расстёгнутая чуть ли не до пупа. Я заметил на ней несколько бурых пятен. Лицо казалось утомлённым, но довольным. Вид его мне не понравился, и мышь под сердцем заволновалась ещё сильнее, начала недовольно царапаться, не находя себе места.
— Какие люди, — негромко воскликнул Крапивин и, отступив назад, махнул мне рукой и пригласил войти.
Я покачал головой, жалея, что согласился на эту авантюру, но отступать, как в анекдоте про Василия Ивановича, было уже поздно, поэтому я перешагнул через порог и закрыл за собой дверь.
— Мы же договаривались встретиться в баре, — не сумев скрыть раздражения, сказал я. — Почему ты не дождался?
Он посмотрел на меня и разулыбался, будто смотрел на капризного ребёнка, пытавшегося качать права. Как любящий папочка, бляха.
— На то есть сразу несколько причин, — сказал он таким тоном, будто разговаривал с умалишённым. — Во-первых, мне не терпелось встретиться с этой беглянкой, а во-вторых, я подумал, а вдруг ты уже не придёшь?
— С хера ли это я не приду, если мы договорились?
— Да кто тебя знает, — пожал он плечами. — Обстоятельства же бывают разными. Да и какая разница, бро? Ты что, боишься, что тебе не достанется вкусненького? Не волнуйся, всё самое вкусное ещё только начинается. Ты успеешь получить удовольствие, а если повезёт, то и необходимую нам информацию и даже материалы. Ну заходи, заходи. Не стой, как чужой. Сказал бы спасибо, что всё самое трудное я взял на себя.
Я стиснул зубы и ничего не ответил, хотя в этот момент очень хотел хорошенько двинуть этому мудаку. Из прихожей мы вошли в довольно просторную комнату, и я остановился как вкопанный. Даже мышь замерла, прекратив терзать мои внутренности…
Комната была обставлена в традиционном стиле, с грубой деревянной мебелью, тяжёлыми портьерами, большим кожаным диваном, гравюрами с изображением османских побед. Пахло тяжёлым, пряным и сладким парфюмом в восточном стиле.