— Да, жизнь такая, — пожал я плечами. — Ни минуты покоя
— Ну-ну.
Мы сидели в каминном зале. Там, где пару раз завтракали вместе. Стол был сервирован, но еды не было.
— Давай, летатель, рассказывай, что за фигня.
— Смотря о чём речь, — пожал я плечами.
— Давай про Новосибирск. Что там произошло и кто тебя с рейса снял. И почему?
— Ладно, — сказал я. — Это был Садык.
— Садык? И почему ты сразу не сообщил?
— Там ничего особо нового. Просто, видать, тревожное настроение возникло, вот он и рванул меня арестовывать своими руками.
— Ты давай, по сути рассказывай.
— По сути это была обычная проверка документов. Просто я вспылил и возмутился тем, что меня выборочно досмотрели, вот таможня и устроила мне шмон.
— Что за глупости?
— Ну, это Садык такую легенду предложил, — пожал я плечами. — Вы же знаете, что он хочет через меня подобраться к вам поближе.
— Знаю. Признаться, меня это и напрягает. Всё чаще начинаю думать, а нахрена мне это надо? Постоянный риск, постоянно быть на измене и думать, кому ты канифолишь мозг, мне или ему, или даже обоим.
— Ну да. Это, конечно, не фонтан, чего уж говорить, — кивнул я. — Так и есть. Да только у вас со всех сторон такая ерундистика.
— В каком смысле?
— В том, что ваш ближайший соратник, скорее всего, пытался вас устранить. Я имею в виду Давида Георгиевича. Его странное поведение в последнее время и ваш гипертонический криз, возникший совершенно на пустом месте, как говорится, на полном благополучии, выглядел очень подозрительно.
— То есть, — поднял брови Ширяй, — ты пытаешься сказать, что Давид хотел меня завалить, что ли? Я не пойму.
— Да, нет, не пытаюсь, — пожал я плечами. — Я говорю это прямо. Более того, я уверен, что вы и сами такого же мнения придерживаетесь.
— Серьёзно? Тебе точно известно или ты что-то подозреваешь?
— Мои подозрения частично подтверждаются свидетельскими показаниями, — сказал я.
— То есть, у тебя есть свидетели, подтверждающие, что он подменял лекарства?
— Нет, таких у меня нет свидетелей, но смотрите, какая картина. Узнав, в какой ресторан мы пойдём с Ангелиной после больницы, когда вас навещали, он сообщил об этом племянникам Мансура. Стало быть, договорённость была уже раньше.
— Херня. Никогда не докажешь.
— Можно уточнить у оставшегося в живых брата-акробата. Что они хотели сделать с моей невестой, я не знаю. Да даже и не хочу это знать. Но то, что это было частью плана, чтобы выбить вас из «Белого Мыса», это совершенно точно. Даже если бы вы и остались в живых, по их плану Давид планировал перехватить оперативное управление и вывести вас из проекта.
— Похоже на что-то высосанное из пальца, — нахмурился Ширяй. — Давида бы на моё место не взяли. Никто бы ему мою долю не отдал. Это хрень, Серёжа. Где Давид и где «Белый мыс».
— Вашу долю не отдали бы, конечно. Но ему бы отдали на кормление ту контору, которая строит в Кольцово.
— Чего? Это с хера ли? Это какие-то твои бредни.
Ширяй напрягся и покраснел.
— Это то, что я узнал из разговора с Алёшкиным и Саидом Рашидовым.
— Саида Рашидова грохнули.
— Да. А после разговора грохнули…
— Что? Тоже Давид?
— Ну, я бы не удивился. Но Давид грохнул дядю Саида.
— Чтобы он не сдал их связи, что ли?
— Ну и это тоже. Но Мансур бы, наверное, этого не сделал. Он бы не стал сдавать Давида. Но это неважно, теперь клан Рашидовых и те, кто с ними, точат на вас зуб. Они думают, что это именно вы устранили Мансура. А Давид ещё может и укреплять эту точку зрения.
Ширяй долго-долго смотрел на меня, не мигая. Потом покачал головой и выдохнул.
— Как сказал мой дядя, покойник, я слишком много знал…
Я усмехнулся.
— Я же вам говорю, что вокруг враги, а я единственный полюс стабильности. И, как вам, наверное, уже сообщили, внучка ваша души во мне в последнее время не чает.
— Это тоже подозрительно. О чём вы с ней договорились?
— О чём мы договорились? Ну, это уж я вам, конечно, в подробностях не расскажу. Но в целом любовь до гроба и все дела. Договорились построить прочную и успешную семью.
Ширяй задумался. Он прикусил губу и уставился на серебряный нож с вилкой, лежавшие на салфетке.
— Ты завалил Саида? — спросил он.
— Честно, нет. Но знаю, кто.
— Ну и чего молчишь? Говори, раз знаешь.
— Его уже самого в живых нет.
— Его тоже не ты замочил?
— Нет, не я.
— Так кто это такой-то?
— Ну, точно не уверен, но мне кажется, что это человек Садыка, который хотел посадить меня на крючок.
— Посадил? — прищурился Ширяй.
— Пока не знаю, — пожал я плечами. — Но попытка не закончена.
— Твою мать. Какого хрена?
— Да какого, какого? Обычного хрена. Все хотят сплясать на крышке вашего гроба и прикарманить ваши денежки.
Я подробно рассказал о беседе с Садыком, почти ничего не скрывая и не приукрашивая. Но тут уже пошла такая игра, что не стоило крутить задом. Нужно было укреплять доверие. А правда, неплохо помогает в этом деле. Ну, или часть правды.
Ширяй слушал меня, не перебивая. Когда я замолчал, он долго перебирал в голове свои мыслишки, складывал комбинашки, покусывал губу, поигрывал то ножом, то вилкой.
— Я думаю, что вам надо убирать Давида, — сказал я, нарушая его раздумья.
— Видишь ли, внучок, — нахмурился Ширяй. — Про Давида я и раньше знал, а в последнее время, конечно, он буквально истерил и порол натуральную дичь. Он приглашал тебя в союз против меня?
— Нет ещё, не приглашал, но хотел, наверное. Он приглашал меня в Сочи, а я в Стамбул улетел.
— Может и надо было слетать в Сочи, — задумчиво сказал Ширяй.
— Может и надо было. Да хрен его знает, что у него на уме. Мне кажется, он хорошо понимает, что все всё понимают. Он же хитрый змей.
— Хитрый змей, да. Он, разумеется, понимает. Но ещё он прекрасно понимает, что я не могу просто так, без железных доказательств, его убрать. Более того, я даже в каком-то смысле отвечаю за его безопасность. Если с ним что-то произойдёт, разговоров будет много. И разговоры будут не самыми приятными. Врубаешься?
— Врубаюсь, — кивнул я. — Думаю, у вас есть партнёры, договорённости, обязательства и всё такое прочее.
— Вот именно, вот именно, — сказал он и повторил в третий раз. — Вот именно. Мне нужны железные, слышишь, железные доказательства. Только тогда я смогу от него избавиться. Не думай только, что автоматически займёшь его место.
— Да, я и не рассчитываю на это. Я по большому счёту о ваших делах вообще ничего не знаю, так что управлять ими не возьмусь.
— Возьмёшься. Не сейчас, но потом, попозже. Успеешь ещё.
— Да я не тороплюсь, Глеб Витальевич.
— Ладно. Я хочу, чтобы ты полетел к Давиду и выслушал его предложение. И не отказывался сразу. Давай поиграем с ним в игру.
— О да, — усмехнулся я. — Игра — это моя стихия. Но сначала мне надо смотаться в Верхотомск.
— Зачем ещё? — насторожился он.
— С Садыковым ведь тоже играть надо. Перетереть опять же.
— Что ты с ним будешь тереть?
— Очередная сессия вопросов и ответов. Я же его агент. Придётся держать ответ. Посмотрим, что ему взбредёт в голову.
— А что было в Стамбуле?
— Да ничего такого, — пожал я плечами. — Ничего особенного. Съезжу на денёк. А оттуда рвану к Давиду.
— Обедать будешь?
— Спасибо, но нет. Пойду куплю торт для Ангелины.
— Передай, чтобы приехала ко мне. Скажи, дедушка соскучился.
Я вышел в сад, ставший волшебным, красивым, белым, превратившимся в настоящую сказку. После турецкой промозглой погоды московская зимушка оживляла ностальгические чувства, да даже и романтические, чего уж там. Впрочем, нужно было заниматься делами.
Я достал телефон и набрал номер Жанны.
— Жанна Константиновна, — сказал я, когда она сняла трубку. — Привет.
— Привет от старых штиблет, — ответила она.