— Я бы хотела дать тебе хороший ответ, Кайл, но не могу, — прошептала Трейси. — Моя самооценка была на нуле, и я заставляла себя верить, что тебе лучше без меня — что тебе безопасно.
Сжимая мою руку нежно, она продолжила: — Я наивно полагала, что это меня Джимми ненавидит, и что он никогда не причинит тебе вреда. Он ни разу не поднял на тебя руку, пока я была рядом… его гнев был направлен только на меня, и я сама убеждала себя, что у него нет причин… — голос ее срывался, она глубоко вздохнула перед продолжением. — О, боже, у меня нет оправданий, — всхлипнула она. — Я была трусом.
— Твоя рука похожа на мою, — прошептала я, игнорируя ее мольбы, глаза были прикованы к тонкой загорелой коже ее руки. — Я всегда задавалась этим вопросом.
Поднимая взгляд, я видела, как ее глаза горят, эмоции бурлили в ее коричневых глазах. — Я совершила ужасную, эгоистичную ошибку, Лия, и мне так, так жаль, — плакала она. — Я знаю, что это ничего не меняет. Я не могу вернуть прошлое. Я не могу переписать время, которое прошло. Но я люблю тебя и так горжусь женщиной передо мной… — Глубоко вдохнув, она сжала мою руку и сказала: — Я бы с радостью отдала тебе каждый орган своего тела. Когда я увидела тебя в больничной койке… — Голос дрожал, эмоции переполняли ее. — Я бы отдала тебе даже кожу с костей…
— Я всегда задавалась вопросом, как бы ты ощущалась. — Осторожно проведя большим пальцем по ее руке, я вздохнула. — Я никогда не чувствовала мягкости, — призналась я. — Твое прикосновение к моей руке сейчас — самое мягкое из всех, что я когда-либо ощущала от родителей.
Я услышала, как Кайл резко вздохнул. Его колено дергалось рядом со мной, и я поняла, что ему трудно удержаться от того, чтобы не прижать меня к себе. Ему это причиняло боль. Он не чувствовал такой нежности от родителей, но и не переживал побои.
Не так, как я.
Не так, как она.
— Как это было для тебя? — почти шепотом спросила она. — Что… что этот человек с тобой делал?
— Я думала, что умру, — призналась я, не ожидая утешения или извинений. Желание выложить все наружу было непреодолимым. Я рассказывала не чтобы ранить ее, а потому что иначе бы взорвалась. Взгляд ее глаз говорил, что она понимает мои слова. Она слышала мою боль. Чувствовала мой страх. — Большинство ночей я ложилась спать, думая, что не проснусь. — Сильно дрожа, я сосредоточилась на том, чтобы голос был ровным. — Что именно этой ночью он сорвется. Я молилась, чтобы это было с милосердием. Подушка на лицо. Или сломать мне шею. Что-то быстрое и безболезненное.
— Он… трогал тебя, Лия?
— Да, — ответила я. — Не так, как ты думаешь, но когда я становилась старше, он… — Я остановилась, чтобы подобрать слова. — Иногда он смотрел на меня с этим голодным блеском в глазах. Этот взгляд был хуже физических страданий. — Я покачала головой и вздохнула. — Из-за этого ночи становились еще страшнее, потому что я боялась не только его кулаков…
— Прекрати, — сдавленным голосом сказал Кайл, вскочив с кресла и отошел к кухонной двери. — Я не могу это слышать, детка.
— Все в порядке, Кайл, — прошептала я, наблюдая, как он уходит из комнаты.
Обратившись к матери, я сказала: — Он страдает, когда я говорю о детстве. Иногда мне кажется, что он проживает мое прошлое вместе со мной.
— Ты невероятно смелая, — восхищалась она. — Я не знаю, откуда у тебя это, когда оба твоих родителя такие трусы…
— Я беру смелость у Кайла, — сказала я сразу, без стеснения. — Он делает меня сильной.
— Ты очень сильно его любишь, не так ли?
— Да, — ответила я. — Не думаю, что справилась бы без него. — Я подумала о своих словах и пожала плечами. — По крайней мере, ни в каком значимом смысле.
— Он меня путает, — выпалила Трейси. — Я смотрю на него и не понимаю. Его слова, язык тела, вся манера поведения… все кричит о опасности, но я никогда не видела от мужчины такой доброты и сострадания.
— Это Кайл, — пошутила я в полголоса. — Он непредсказуем как ураган. Загадка в загадке в головоломке.
— Ты можешь простить меня? — спросила она прямо, губы дрожали, глаза широко раскрыты, готовясь к отказу. — Со временем… когда-нибудь?
— Я никогда не забуду, — тихо сказала я. — Это правда. — Я не могу. Слишком много происшествий и шрамов… — Глубоко вдохнув, я сжала руку матери и позволила словам, которые изменят мое будущее, вырваться наружу. — Но я могу попытаться двигаться дальше с этого момента. Я хотела бы поговорить с тобой снова. — Слегка неловко улыбнувшись, я добавила: — Я понимаю твои выборы. Это не тот выбор, который сделала бы я, но я вижу, почему ты поступила так… Это максимум, что я могу предложить сейчас.