— Ради Бога, уберите это, старик, — умолял Логан.
— Откуда, по-твоему, вы трое появились? — фыркнул Кайл. — Аист?
— Не волнуйтесь, ребята, он уже слишком стар, наверняка забыл, как это работает, — усмехнулся Кэм.
— Верно, — кивнул Колт. — Разве у стариков не бывает эректильной дисфункции в районе сорока?
— Я покажу вам, что такое эректильная чертова дисфункция, — фыркнул Кайл. — Схватив меня за руку, он прижал меня к себе, одной рукой обхватил спину, другой — бедро, и резко прижал меня к себе. — Ах! — я вскрикнула от неожиданности, а Кайл зло улыбнулся. — Не хочу вас разочаровывать, ребята, но в этом старом псе еще есть жизнь, — приподнял бровь и посмотрел на меня. — Просто спросите у вашей матери. — И прежде чем я успела что-то сказать, он поцеловал меня глубоко в губы.
Громкие протесты детей заглушились стуком моего сердца. Закрыв глаза, я обвила руки вокруг шеи мужа и пыталась сдерживать эмоции. Бывало, я думала, что этого никогда больше не почувствую — никогда не ощущу его губ на своих.
Недели, проведенные Кайлом на аппарате жизнеобеспечения, его борьба за жизнь и последующие месяцы, когда он выжил лишь благодаря питательной трубке, всплывали в памяти, и слезы наворачивались на глаза. Я вложила всю себя в поцелуй, наслаждаясь его вкусом, вдыхая его запах, утопая в его мужественности.
Прошло почти восемнадцать лет, а сердце до сих пор болело при воспоминаниях о тех ужасах. Когда врачи спрашивали, не пора ли отключить аппарат, я всегда отвечала: «Как вы можете оправдать лишение пищи 24-летнего человека, который дышит самостоятельно и проявляет признаки жизни? Вы говорили, что он никогда не будет дышать, а он дышит. Вы сказали, что септицемия убьет его, а она не убила. Он не становится хуже».
— Миссис Картер. Прошли месяцы. Если бы ваш муж собирался выздороветь, он бы сделал это к настоящему моменту — или хотя бы показал какие-то признаки подвижности… жизни. Если бы я хоть на мгновение подумал, что ваш муж восстановится… Миссис Картер, буду откровенен: шансы, что ваш муж придет в сознание, — один к миллиарду…
— Вы ошибаетесь, — выплюнула я. — Увидите сами.
Даже новость о смерти Перри Франклина, свидетелем которой был Дерек, когда Перри был сбит эвакуатором, пытаясь скрыться с Тринадцатой улицы, мало утешала меня, потому что это никак не помогало моему мужу, который лежал в кровати, завися от аппаратов, мониторов и трубок.
В день, когда Дэвид Хендерсон ворвался в палату Кайла и потребовал встречи с сыном, в своем отчаянном состоянии я сделала безумное предположение, что отец Кайла пришел помочь нам.
— Пожалуйста, мистер Хендерсон, — умоляла я, сжимая чувство предательства, которое душило меня. Я предавала Кайла, но мне было все равно, лишь бы он остался жив. Гордыня больше не имела значения. Гордыня не оплачивала счета в больнице. — Пожалуйста, помогите ему.
— Вы понимаете, что он мертв, верно? — сказал Дэвид с нетерпением, едва только врач вышел из комнаты. Он мельком взглянул на Кайла, и я молила — нет, умоляла — увидеть в его глазах хоть что-то, что доказало бы наличие сердца.
— Слушайте, — вздохнул он, доставая из кармана пиджака чековую книжку и ручку. — Я готов дать вам выход из этой ситуации. Мое недовольство никогда не было напрямую с вами или вашими детьми…
— Выход? — прошептала я. — Вы поможете мне? Оплатите его лечение?
— Я помогу вам выбраться из этой передряги, — пробормотал он, с удовольствием выписывая чек. — Но я не буду вкладывать деньги в безнадежное дело. Мальчик почти мертв. — Протянув мне чек, он добавил: — Возьмите это и прекратите эту фарсу немедленно.
— Я не откажусь от него, — закричала я, вскакивая со стула и бросаясь на Дэвида. — Я никогда не оставлю его.
— Тогда ты еще более глупа, чем я думал, — рявкнул он, складывая чек и убирая его в карман, глядя с презрением на мой выступающий живот.
— Глупая девочка, — укорял он. — Мне жаль ваших детей. Расти с безмозглой матерью и трупом отца — нелегко.
— Не волнуйтесь о моих детях, — почти закричала я. — Их отец поправится. С вашей помощью или без. Я это обеспечу, — рявкнула я, толкая его в грудь. — И когда это произойдет, тебе лучше бежать.
— Правда? — усмехнулся Дэвид, глядя на безжизненное тело Кайла.
— Кайл отомстит тебе за это, — пообещала я. — Я отомщу за все, что ты сделал с ним.
— Думаешь, что пугаешь меня, маленькая девочка? — насмешливо спросил Дэвид.
— Ты должен знать, что я не нарушаю обещаний, мистер Хендерсон, — шипела я. — Может, не сегодня и не завтра, но однажды я отомщу.
— Что ж, — ответил Дэвид бодрым тоном, открывая дверь, — буду с нетерпением ждать, когда увижу, как ты раздвигаешь свои когти, кошечка.