Она поняла за двадцать минут то, что я усвоил за годы: Кайл не мог иначе. Это было состояние, которое он либо не хотел признать, либо не осознавал. Он не делал это специально и правда не мог усидеть на месте дольше пары минут. Я мгновенно почувствовал себя мудаком за вчерашние подколы. Это были не шутки. Это была проблема. И я перешел черту.
Мы с Кэм всегда подозревали, что у Кайла СДВГ, но мы не были врачами. И кто мы такие, чтобы судить? Никто из нас не рос в таком аду, через какой прошел он. Стабильность появилась у него только в двадцать два, и последствия нестабильного детства проросли в его поведении…
— А что бы вы хотели получить от этого сеанса, Кайл? — спросила доктор Мэй. — Вы явно чувствуете себя здесь неуютно и не слишком-то хотите участвовать. Так зачем пришли?
— Я здесь ради Дерека. Это единственная причина, — автоматически ответил Кайл, доказывая, что несмотря на свое блуждание по комнате, он слушал каждое слово. Он поставил книгу на место, повернулся и облокотился на подоконник. — И без обид, док, но есть только два человека, ради которых я добровольно войду в такое место.
Брови доктор Мэй взлетели.
— Такое место?
— Я не доверяю никому, чья профессия заканчивается на -ам, — ухмыльнулся он. — Психологам, психиатрам, терапевтам… — Пожав плечами, добавил: — Сами делайте выводы, док.
— И почему же, Кайл? — мягко уточнила она.
— Любой, кому нужно платить по двести баксов в час за то, чтобы он слушал мои проблемы и «заботился», не тот, с кем я хочу делиться личным, — легко бросил он.
Проведя рукой по волосам, он оттолкнулся от окна и продолжил расхаживать. — Я предпочитаю доверять тому, кто делает это из обычной человеческой любви.
— Звучит так, будто вы говорите из опыта, — заметила доктор Мэй, в ее голосе прозвучал живой интерес.
Он блеснул ямочкой.
— А вы звучите так, будто вам не все равно.
— Возможно, так и есть, — спокойно ответила она. — Терапевта во мне вы находите весьма любопытным объектом.
Кайл выдержал ее взгляд, потом усмехнулся и оперся на подлокотник моего кресла:
— Ладно, док. Скажу прямо. У меня было терапии выше крыши. Я знаю, кто я, откуда я и чего хочу. Ничто из того, что вы скажете, не поможет мне сейчас, не исцелит прошлое и не изменит будущее. Понятно?
— Вы всегда такой циничный? — спросила она.
— А вы всегда такая любопытная? — парировал он.
— Туше, — проговорила доктор Мэй, едва заметно усмехнувшись. — Но должна признать, у меня хорошее чутье на человеческое поведение.
Кайл закатил глаза.
— И вы уже вынесли вердикт?
Не дав ей ответить, он резко начал:
— Давайте угадаю… Кайл проявляет признаки спазматического поведения. Его сварливость, вспыльчивость и непредсказуемый темперамент заставляют меня предположить, что он страдает от подавленного расстройства — возможно, тревожного, или даже гиперактивного. — Он ухмыльнулся, наслаждаясь ее внезапным замешательством. — Попал в точку, да?
Пока она приходила в себя, Кайл повернулся ко мне:
— Ты готов? Мне нужно забрать рецепт Ли, пока аптека не закрылась.
— Ах да, — доктор Мэй тихо рассмеялась, восстанавливаясь после его атаки. — Дерек сказал, что вы помолвлены. Поздравляю. Ли, верно? Когда свадьба?
Глаза Кайла сузились:
— Верно, — осторожно произнес он. — И дату мы еще не выбрали.
— По твоей инициативе или ее? — спросила она сладким голосом.
— По ее, — отрезал он, но я видел тревогу в его глазах. — А что?
Доктор Мэй весело покачала головой:
— Да так, ничего. Я желаю твоей невесте удачи. Она ей понадобится.
Кайл плюхнулся обратно в кресло, а я едва удержался от смеха. Доктор Мэй зацепила его единственной наживкой, на которую он мог клюнуть.
— Почему вы так решили? — выдавил он.
— Ты же у нас знаток человеческого поведения, — улыбнулась она. — Так скажи сам.
— Ладно, сдаюсь, — вздохнул Кайл. — Я говорю. Ты исправляешь. Договорились?
КАЙЛ
Ворвавшись в нашу с Ли спальню, я мысленно пообещал себе больше никогда в жизни не делать Дереку одолжений. Сорвал с себя рубашку — пуговицы разлетелись во все стороны — и стянул штаны.
Терапия… Полная чушь.
Даже само слово тупое, а эта докторша вообще ни хрена не понимала, о чем говорит. У меня нет проблем с мамой. Моя мать мертва. Проблема решена.
Ну, если бы она сказала, что у меня проблемы с отцом — вот тогда я бы согласился, но проблемы с матерью?