Добираться от отеля до машины было неприятным испытанием. Кот вылез из мешка, и нас окружили меньше чем за час. Телефон Кайла звонил каждые пятнадцать секунд, Ли тряслась — буквально тряслась, как лист на ветру, — а Хоуп… ну, эта девочка была бойцом. Она тихо прижималась ко мне, заглядывая поверх руки своими любопытными, внимательными глазами.
Будь мы в других обстоятельствах, я бы пошутил о том, как Кайл вцепился в Ли, обнимая ее так, будто собирался унести, но события сегодняшнего вечера выбили весь юмор из меня. Кстати о трезвости — черт возьми, как же мне хотелось быть нетрезвым. Хотелось набраться, отрубиться и притвориться, что последние три часа были очередным кошмаром. Но нет, конечно же подобное дерьмо всегда случается именно с нами. Нормальной жизни нам не светит. Я даже думать боялся — казалось, судьбу дразню. Кто бы ни управлял этой кармой-поездом, он срочно должен был убраться от нас подальше. Нам нужен был перерыв.
— Готовьтесь, — предупредил Кайл, шагнув вперед и распахивая двери. — Они голодные, а мы — чертов шведский стол.
Стоило нам выйти из безопасного отеля, как ад разверзся. Меня тут же ослепили вспышки камер и оглушили вопли толпы жаждущих падальщиков. Репортеров было больше, чем я видел за последние месяцы. Они кружили вокруг нас, как стервятники — со своими дурацкими микрофонами и яркими, как прожекторы, вспышками.
— Спокойно, — предупредил я Кайла, прикрывая лицо Хоуп рукой от камер, бивших ей прямо в глаза.
— Доставь мою дочь в машину, Дерек, — рявкнул он, обняв Ли одной рукой за спину, а второй прижав ее лицо к своей груди, шепча ей слова поддержки и любви. А внутри меня кипела чистая неразбавленная ярость.
Это было несправедливо. Даже хуже — жестоко. Если бы я мог сейчас взять билет на первый рейс до Луизианы — я бы улетел. Перри Франклин должен был ответить за это. Бессмысленное дерьмо. Злобная атака на невинную девушку. Как вообще человек мог вырасти такой доброй, такой чистой после всего, что пытались сделать с ее разумом — было выше моего понимания.
— Тише, детка, я тут, — слышал я Кайла, пробивающегося через толпу, что лезла нам прямо в лица.
— Я знаю, — услышал я тихий ответ Ли. Голос ее был приглушен, спрятанный в его руке. Мы были в каких-то десяти метрах от «Мерседеса» Кайла, но сорок репортеров делали эти метры вечностью.
— Прочь от моего лица, урод, — рявкнул Кайл, плечом отталкивая раздутого болвана с огромной камерой. Внимание всех здесь было приковано к моим двум лучшим друзьям, и это дало мне шанс быстро усадить их дочь в машину.
Толку фотографировать Хоуп было ноль — она была практически неуязвима перед прессой. Кайл об этом позаботился. Ее фото нельзя публиковать: она несовершеннолетняя, а папа имел достаточно денег, чтобы засудить любую газету лет на шестьдесят вперед.
Пристегнув Хоуп, я хлопнул дверцу и поспешил за руль.
— Мистер Картер, комментарий? — услышал я чей-то мерзкий голос из толпы.
Встретившись с Кайлом взглядом, я покачал головой:
— Спокойно, — беззвучно произнес я.
Он кивнул, снова полностью сосредотачиваясь на Ли. Они знали, что у Кайла проблемы с самообладанием, и они хотели его спровоцировать. Единственное, что удерживало его в рамках, — хрупкая девочка, вцепившаяся в него как утопающий в спасателя. Она выглядела такой маленькой… такой уязвимой. Сжимая его рубашку, глядя на него снизу вверх, словно на воина, готового сражаться насмерть. В сущности, он и был таким. Готов был убивать, истекать кровью и умереть, лишь бы защитить ее.
Боже, их любовь… это нужно было видеть. Она наполняла воздух, окутывала их невидимым куполом.
Я захлопнул дверь, завел двигатель. В том состоянии, в каком я был, я лишь надеялся, что никто не решит перебежать нам дорогу.
— Как моя лучшая девочка? — спросил я весело, глянув в зеркало. Хоуп улыбнулась — вся в десны.
— Все хорошо там? — включил я обогрев. — Дядя Дерек сейчас отвезет тебя домой, может, фильм посмотрим. «Холодное сердце» ведь тебе понравилось? Завтра устроим пижамный день, а я дам тебе шоколад. Только маме не говори. Помнишь, что она со мной сделала в прошлый раз?..
Дверь распахнулась, и Ли буквально втолкнули на заднее сиденье, следом — Кайла.
— Все целы? — спросил я, трогаясь с места. Снег валил как сумасшедший, и мне пришлось ехать почти ползком.
— Все пальцы на месте?
— Восемь пальцев, два больших, придурок, — пробурчал Кайл. — Не спеши. Дороги как стекло.
— Когда это все закончится? — спросила Ли; ее южный акцент дрожал от эмоций. — Они же нас никогда не оставят.
— Когда все закончится, я увезу тебя отсюда, — сказал Кайл. — Туда, где нас никто не знает.