Вчерашняя боль, которую я увидел на лице Ли, когда по собственной глупости привел домой Синди, стала для меня тревожным звоночком. А тот мудак Дэнни на моей кухне — вторым.
О чем, мать твою, я вообще думал?
Я не думал.
Я жил на автопилоте — и облажался по-крупному.
Прошлая ночь стала самым жестким ударом реальности за всю мою жизнь. Я поднялся в нашу спальню, чтобы проверить Ли, и застал ее в самом разгаре кошмара. Господи, меня до сих пор передергивает, когда я об этом думаю. Она кричала, по щекам текли слезы, и при этом она даже не проснулась. Я остался у двери, зная, что мне не место в нашей постели — она бы не захотела моего утешения, и я не мог ее за это винить…
Я отнес Хоуп вниз и уложил ее в детской — другого выхода не было. Когда прошлой ночью я открыл дверь ее комнаты и увидел широко распахнутые, испуганные голубые глаза своей дочери, клянусь, во мне что-то треснуло и наконец проснулось. Мне предстояло очень многое исправить.
Медленно поднявшись, я потянулся, закинув руки за голову, и с удовлетворением услышал хруст — еще один не на своем месте сустав встал обратно. В этот момент раздался звонок в дверь, и мне понадобилась пара секунд, чтобы вообще заставить себя двинуться. Я взглянул на часы на стене.
06:45.
Кто, мать его, припрется в такое время утра — и, что еще важнее, как, черт возьми, он перелез через ворота?
Журналисты…
Даже не надевая одежду, я прицепил родительский блок радионяни Хоуп к боксерам и рванул по коридору. Эти ублюдки меня окончательно достали. Одно дело — подкарауливать нас у отеля или на улице, но заявляться ко мне домой — это уже слишком.
Отключив сигнализацию, я отпер дверь.
— Лучше бы тебе надеть кроссовки, приятель, — прорычал я, схватив бейсбольную биту из-за двери и распахивая входную дверь. — Если ты не Усэйн Болт, тебе от меня не уйти без…
Я осекся, увидев, кто стоял передо мной — и что лежало у его ног.
— Что это, черт возьми, такое? — растерянно спросил я. — И кто, во имя всего святого, дал тебе бензопилу?
— Это, мой бывший лучший друг и нынешняя боль в заднице, — растопка для камина, — ухмыльнулся Дерек, проходя мимо меня. — И ты должен был сказать, что хочешь поиграть в бейсбол. Я бы перчатку захватил.
— Какого… — я почесал затылок. — Зачем?
— К сведению, чувак, людям с заболеванием почек нужно тепло, — бросил он, направляясь на кухню. — А, нет, забыл… Тебе же теперь плевать, да? — Он покачал головой, голос сочился сарказмом. — Ты же не… как ты там сказал? Ах да, — Дерек усмехнулся, и я вздрогнул. — Тебе реально насрать.
— Ну да, я мудак, — пробормотал я, протискиваясь мимо него и наполняя чайник, после чего включил его. Подтянувшись, я уселся на столешницу и уставился на самодовольное лицо лучшего друга. — Повеселился, вырубая мой лес?
— Вообще-то да, — ухмыльнулся Дерек, прислонившись к островку. — Но этот разговор мне нравится даже больше, — добавил он с ухмылкой. — Напомни-ка, кто ты у нас?
Я поднял руки и тяжело вздохнул.
— Я мудак, Дерек. Я все просрал.
— Да, Кайл, — задумчиво протянул он. — Да, именно так.
Потянувшись, я глубоко вздохнул и позволил ногам свободно болтаться со столешницы.
— Она на меня даже не смотрит, — прошептал я. — Я облажался так, как никогда раньше.
— Да, Кайл, — ровно ответил Дерек. — И если бы я был на ее месте, я бы на тебя до конца жизни не посмотрел.
— Иисусе, — прошипел я. — Не говори так. — Меня передернуло, и я опустил голову, сгорая от стыда. — Как мне все это исправить?
— Не знаю, Кайл, — пробормотал он. — Ее жизнь перемолола, а тебя рядом не было. Ты не слушал. Тебе было плевать… — он застонал и зажмурился. — Ради бога, закрой ноги, чувак. Твой одноглазый дружок на меня пялится, а я только что позавтракал.
Закатив глаза, я спрыгнул со столешницы и поправился.
— Кофе будешь?
— Ага, — ответил он, открывая холодильник и передавая мне молоко. — Ты ее бросил, Кайл, — добавил он, продолжая втаптывать меня в грязь. Я молчал, потому что заслуживал этого. Я и был куском дерьма. — Она зависит от тебя, чтобы вообще функционировать, — продолжил он. — Ты ее подвел. Снова.
— Я знаю, — прошептал я, насыпая растворимый кофе в две кружки и заливая водой. — Ей снова снятся кошмары. — Я покачал головой, плечи поникли, когда я бросил ложку на стол и повернулся к нему. — Прошлой ночью я поднялся к ней, а она металась, вцеплялась в простыни, царапала себе кожу, и этот крик был таким… — я зажмурился, ощущение полной беспомощности заставило все тело напрячься. — Разрывающим сердце, — признался я, протягивая ему кружку. — Он просто разорвал мне сердце.