Кайл был там прямо сейчас. И Дерек тоже. Два израненных, родственных духа — они поехали в здание суда в поисках того, что я знала: никто из нас никогда не найдет. Возмездия. Мы никогда не получим возмездия, потому что ее нельзя вернуть. У нас отняли ее слишком рано, слишком жестоко и несправедливо.
Дерек и Кайл отправились в суд в поисках справедливости для Кэмрин Фрей, но для меня это была бессмысленная поездка. Они никогда не найдут того, чего ищут. Возможно, мне стоило пойти — как дань памяти Кэм, а может, я поступила правильно, оставшись дома. Я не знала.
Я знала только одно: я видела беспощадные глаза той женщины, когда она целилась мне в грудь. Я видела полное отсутствие раскаяния, пустоту человечности внутри нее. Я больше никогда не хотела, чтобы на меня снова смотрели эти зеленые, холодно рассчитывающие глаза.
Приговорить ее к любому сроку тюремного заключения было бесполезно. Психотерапевты и психиатры, которые кружили вокруг нее, пока она пыталась добиться смягчения приговора из-за «ограниченной вменяемости», попусту тратили время. Она сдалась сама — и ни разу не извинилась за смерть Кэм. Ни единого раза. По-моему, эта женщина была неисправима, потому что не испытывала ни капли сожаления.
Но, по крайней мере, она понесла наказание за свои преступления, а я отпускала прошлое.
Я находила утешение в мысли, что теперь буду спать чуть спокойнее. Руки Кайла, обнимающие меня по ночам, унимали дрожь, но она никогда не исчезала полностью.
Я возвращала себе свою жизнь. Начиная с сегодняшнего дня.
Мой взгляд остановился на серебряной рамке — на двух улыбающихся девочках на фотографии. Этот снимок сделали, когда мы были детьми. Я помнила тот день, погоду, запах свежескошенной травы в воздухе и ощущение руки моей лучшей подруги на моем плече.
Это было тем летом, когда Кэм начала колоться. Я же, с другой стороны, казалась сейчас не намного выше, чем в девять лет. Я больше никогда не почувствую того утешения.
— Мамочка, — проворковала Хоуп, и сердце болезненно сжалось в груди.
Я обернулась и с любовью посмотрела на ребенка, который пустил во мне самое глубокое семя любви и обожания. Ее большие голубые глаза — точь-в-точь как у отца — искрились озорством, когда она хлопала в ладоши.
— Мамочка, мамочка, — повторяла она, ползя ко мне на пухлых ладошках и коленках. Штанины ее розового спортивного костюма закатались, обнажая пухлые ножки, а каштановые кудряшки были растрепанны и торчали во все стороны.
Она была идеальной.
— Привет, солнышко, — пропела я, наклоняясь и подхватывая ее на руки. Хоуп обвилась вокруг меня, как плющ, ее маленькие пальчики зарылись в мои волосы, а носик уткнулся мне в шею. Это было одно из самых утешающих чувств на свете. Безусловная любовь.
Солнечный свет лился через панорамные окна по обе стороны комнаты, отражаясь в единственном украшении, которое было на мне. Золотом кольце на безымянном пальце левой руки.
Хлопок входной двери заставил мое сердце бешено заколотиться на краткий миг, прежде чем я стряхнула страх. Наш дом был защищен лучше, чем форт Нокс.
Сюда никто не мог попасть без приглашения, а это значило…
— Принцесса? — хриплый голос Кайла прогремел по дому, нарушая тишину, за которым последовало восторженное «черт возьми, да!» от Дерека.
Ноги стали ватными, когда я бросилась через дом с Хоуп на руках. Сердце билось с пугающей скоростью — и вдруг будто остановилось, когда я добралась до кухни и увидела их торжествующие улыбки.
— Ну? — прошептала я, с трудом выдавливая слово. Во рту было сухо, как будто я наглоталась опилок.
Вот оно. Вот оно. Господи, пожалуйста, пусть это будет оно…
Я прижала Хоуп к себе так крепко, что испугалась — вдруг причиню ей боль.
Кайл шагнул ко мне, его глаза светились облегчением, а улыбка не оставляла сомнений — новости были хорошими.
Мне нужны были слова.
Мне нужно было подтверждение.
Он осторожно высвободил Хоуп из моих рук, поцеловал ее в макушку и поставил на пол. Я следила за ним, не отрывая взгляда, мое тело застыло, натянутое, как канат. Медленно выпрямившись, он подошел ко мне и взял меня за плечи.
— Пожизненно.
Пожизненно…
Я никогда не знала, насколько одно слово может изменить жизнь, пока не услышала его из уст Кайла.
Рука взметнулась ко рту, и из горла вырвался звук, который можно было назвать лишь мучительным стоном. Я крепко зажмурилась, позволяя всем чувствам и эмоциям прорваться наружу, разрывая меня изнутри, очищая.
— Все кончено, — прошептал Кайл. — Тсс, все кончено. Ты в безопасности. Ты в безопасности, малыш.
Руки Кайла дрожали, но только открыв глаза, я поняла, что дрожала я сама.