Он улыбнулся, и мое сердце сжалось в груди, когда я заметил, что его передний молочный зуб уже выпал. Чего еще я пропустил? Четыре чертовых года воспоминаний…
— Мама? — позвал он, открывая дверь для меня. — Мой папа здесь. Он пришел. Я говорил, что он придет.
Его слова ошеломили меня. Чего бы я отдал, чтобы снова быть четырехлетним — настолько открытым к изменениям. Джордан называл меня папой… просто так — будто я всегда был рядом с ним. Господи…
— Привет, Дерек, — сказала Карен, когда я сделал шаг внутрь ее аккуратной квартиры.
Мои глаза сразу встретились с ее, и я почувствовал тревогу за нее. Глаза были красными, кожа бледной. Она была одета в старую футбольную футболку, которую я знал как Дэннину, а ее простые черные йога-штаны выглядели изношенными.
— Джордан ждал тебя весь день, — сказала она нервно. — Он отсчитывал часы с тех пор, как я сказала ему, что ты придешь.
— Ты голоден? — спросил Джордан, дергая меня за руку. — Я помогал маме печь для тебя торт.
— Ты умеешь печь? — спросил я, удивляясь своему сыну.
— Да, — гордо ответил он. — Мама говорит, что я лучший.
— Твоя мама очень умная, — сказал я ему, позволяя вести себя дальше на кухню/гостиную.
— Это моя комната, — объявил Джордан, открывая первую из трех дверей в маленьком коридоре. — Где твоя сумка?
— Моя сумка? — я покачал головой, недоумевая. — Какая сумка, дружок?
— С твоими вещами, глупый, — засмеялся Джордан.
Отпустив мою руку, он бросился в свою комнату, покрашенную в синий цвет, и прыгнул на маленькую кровать в форме «Томаса-локомотива». — Ты будешь жить с нами, правда? — подпрыгивая на кровати, он улыбался. — Как мама и папа Хоуп?
Ты будешь жить с нами, правда?
— Я… — Господи, я вспотел. Как, черт возьми, мне ответить?
— Нет, Джордан, — услышал я голос Карен, стоящей рядом со мной. — Я уже объясняла тебе. — Она повернулась ко мне, ярко краснея. — Я уже объяснила ему, — сказала она нервно. — Он просто… я не…
— Все в порядке, — сказал я мягко, не желая, чтобы она чувствовала себя виноватой или смущенной. Все это была моя вина…
Она была подростком, и я испортил ей жизнь. Она дала мне свободу последние четыре года. Она сама говорила мне об этом, и я чувствовал себя мерзко, когда бросал на нее столько обвинений прошлой ночью…
Но я не собирался снова уходить. Ни за что. Мой ребенок не будет расти в бедности. Мать моего ребенка не будет выживать в нужде. Я вмешиваюсь и делаю это сегодня. Лицо Кэм всплыло в памяти, но я отогнал его. Я должен…
— Ты прекрасно справилась с ним, Карен, — сказал я ей, мой тон был грубым и тяжелым.
— Да, ну… — Она пожала плечами и отвела взгляд, сосредоточившись на Джордане. — Твой папа придет к тебе, Джордан, — сказала она мягко, но твердо. — Но Дерек имеет свой дом. Он не будет жить с нами, но ты можешь видеть его столько, сколько захочешь…
— Это несправедливо, — пробормотал он, и мое сердце разорвалось, когда я заметил слезы в его глазах. — У Хоуп есть папа, — всхлипнул он. — Почему ей нужен мой?
— Посмотрим, дружок, — с трудом выдавил я, получив холодный взгляд от Карен. Откинув ее пронизывающий взгляд, я подошел к нему и сел на его маленькую кровать.
— Джордан, — тихо сказал я, похлопав по матрасу рядом с собой. Он тут же опустился на колени и подошел ближе. — Я буду здесь для тебя, — сказал я, ощущая, как любовь, которую я никогда раньше не испытывал, переполняет меня и льется в этого ребенка. Моего ребенка. — Где бы я ни жил. Обещаю тебе, и я никогда не нарушаю обещаний. Никогда.
— Но я хочу, чтобы ты жил со мной, — прошептал он, опуская голову на пол. — Моя мама любит тебя, правда, мама? — Он посмотрел на Карен. — Мама, скажи ему, что любишь, чтобы он жил с нами.
— Джордан, пожалуйста, перестань, — вздохнула Карен, вытирая глаза тыльной стороной руки.
— Все не так просто, Джордан, — сказал я ровным тоном, снова глядя на него, игнорируя жгучую боль, которая вспыхнула, когда я увидел слезы в ее глазах. — Иногда мамы и папы не живут вместе.
— Я знаю, — пробурчал он. — Но я хочу, чтобы ты и мама были со мной.
Господи… — Что ты хочешь, чтобы я сделал, Джордан? — спросил я, испытывая боль.
— Возьми маму на свидание, как все остальные мамы и папы, — ответил он, глядя на меня с такой невинностью. — Может, если бы тебе понравилась мама, ты бы жил с нами.
— Джордан, перестань, — услышал я шипение Карен, но не мог снова смотреть на нее. Я был слишком сильно смущен собой.
— Мне действительно нравится твоя мама, — прошептал я, чувствуя себя самым отвратительным человеком. — Она замечательная.