Лерой же был противоположностью своей жены. Он весьма тихий, отходчивый, спокойный мужчина сорока четырех лет с темными волосами, начавшими уже седеть, и каре-зелеными глазами. Мистер Плинт был гласом разума для своей жены, всегда способен убедить ее в чем-то, как, например, было с поступлением дочери в Калифорнийский Колледж, в который ее не хотела пускать мать. Но Лерой далеко не идеален: однажды он изменил Оливии, что привело к разрыву между ними отношений, однако он поступил как человек чести: женился на девушке, узнав, что станет отцом, несмотря на запрет на это его родителей. От Лероя никогда не ждали таких весьма колоритных поступков, но когда жизнь прижимала, он всегда поступал, как считал нужным.
Сидней не спеша, осторожно открыв дверь и стараясь не шуметь, вошла в дом, но это ее не спасло от очередного разговора по поводу того, что ее не было дома всю ночь.
— Сидней Элизабет Плинт, – медленно проговорила Оливия, выходя с кухни, в то время как ее дочь тайком поднималась по лестнице на второй этаж. – Прошу проследовать на кухню.
— Мам! Какая ты сегодня красивая… – протянула девушка с улыбкой.
— На кухню! – сказала увереннее женщина, сама развернулась и отправилась туда, откуда пришла.
Сидней тяжело выдохнула. Этот разговор был неизбежен, однако девушка хотела прежде привести себя в порядок после странной и безумной ночи. Она развернулась и последовала на кухню.
— Доброе утро, пап, – проговорила девушка, пройдя к чайнику, потрогав и, убедившись, что он горячий, налила себе в чашку чай. – Близнецы еще спят?
— Да, мальчишки еще спят. В своей комнате. В отличие от тебя, птенчик.
— Па-а-ап, я уже слишком большая, чтобы ты меня так называл, – ответила по-доброму Сидней.
— Но не слишком, чтобы не ночевать дома без предупреждения, – сердито заметила Оливия, скрестив руки на уровне груди.
— Я… мне очень и очень жаль, что я заставила вас волноваться. Правда, простите. Вчера был… сложный день. Полицейский участок. Потом сходила в больницу к Дженни. И как-то… все так навалилось, я… я просто захотела побыть одна.
— Зачем ты врешь, Сидней? – возмутилась мать, хлопнув по столешнице.
— Мы весьма волновались за тебя, но ночью пришел твой парень, – вступил Лерой, исподлобья глядя на дочь, – и рассказал, что ты пошла к нему. Мне не нравится, что пришлось познакомиться с ним после того, как ты осталась у него ночевать, но ты… достаточно взрослая и я тебе доверяю.
— Стоп-стоп-стоп! – воскликнула девушка. – Кто к вам приходил?
— Миленький парнишка с британским акцентом, – сказала женщина, заправив волосы за уши. – Он не представился, но сказал, что ты просто уснула из-за усталости. Решил, что будить тебя слишком жестоко, а номера нашего не знал, потому пришел пешком и все прояснил, полагая, что мы будем сильно волноваться. Спасибо ему за заботу. Хоть кто-то ответственный!
— Оливия… – протянул мужчина, успокаивающим тоном. – Сидни… давай не допускать повторения, ладно? В свете… случившегося с твоими друзьями… мы переживаем.
— Знаю, но… я в порядке. Я живу дальше, все… в порядке.
— Разумеется, нет, птенчик. И мы… мы даже рады, что не смотря на случившееся, ты… с кем-то познакомилась, но… пригласи его хотя бы на ужин прежде, чем снова останешься у своего парня на ночь, хорошо? – проговорил мужчина, протерев красные глаза.
Сидней раздраженно выдохнула. Ей стоило серьезно поговорить с Драком. Однако во избежание продолжения конфликта с родителями, девушка кротко кивнула. Оливия хотела возразить что-то еще, но Лерой ласково накрыл ее руку своей, отчего она замолчала. Родители отпустили девушку в комнату.
Поднявшись на второй этаж, она спокойным шагом пошла к себе в комнату, как по пути открылась дверь, и на нее вылетели ее братья Руди и Рой, близнецы, из-за которых она облила себя горячим чаем, но не то, что обожглась, ей было больше неприятно оттого, что она промокла.