Глава 11.
Сидней договорилась с родителями, что те не будут ее встречать в аэропорту. Ей было слишком тревожно, потому она желала потратить время в такси на успокоение.
Однако ее ждали. Потому девушка успела к ужину, который ради нее приготовили. Обычно они не ужинали в столовой всей семьей, а если и ужинали, то блюд было в два раза меньше. Теперь же Сидни удивленно рассматривала устроенный для нее пир. Близнецы тут же кинулись рассматривать сувениры, привезенные сестрой из далекого Лондона, игнорируя все приглашения к столу. Девушка отнесла чемодан наверх и, будучи сильно голодной, села с родителями за стол. Вскоре браться присоединились, не выпуская из рук новые игрушки.
Оливия задавала много вопросов о том, как отдохнула ее дочь, потому что Сидни почти ничего не рассказывала, пока была в Лондоне. Она была слишком увлечена отдыхом. Но теперь ей было не уйти от рассказала о прошедшей неделе. Единственное, девушка предпочла умолчать о том, что они с Эмили делали по ночам, потому что прекрасно понимала – родители походы по клубам не оценят положительно.
Проведя пару часов в компании семьи, Сидней наконец-то смогла прилечь в своей комнате. Она отдохнула недолго и принялась разбирать чемодан. Почти все весь девушка отнесла вниз, в постирочную, устроенную под лестницей на второй этаж. Остальное пошло по своим местам. Эта небольшая приборка помогла Сидни успокоить нервы.
Разобравшись в вещами, девушка прилегла на кровать и принялась проверять социальные сети. Она выставила несколько фотографий с Лондона и проверяла, сколько оценок они собрали, когда услышала сильный стук в дверь. Сидней подскочила на крови, предчувствуя что-то дурное. Она прошлась по коридору в сторону лестницы и, скрываясь за стеной, посмотрела на дверь, к которой уже подошла ее мать.
Оливия открыла и немного удивилась, на ее лице тут же появилась милая и приветливая улыбка. Сидни едва услышала голос пришедшего тут же побледнела и приросла к полу. Она, затаив дыхание, слушала, как мило общаются незваный гость и ее мать, пока разговор не коснулся девушки: ее пригласили к двери.
Девушка выдохнула и медленно спустилась по лестнице. Оливия не спешила уходить, пока девушка не попросила их остаться наедине.
— Хорошо, но вы обещали мне ужин, молодой человек, – протянула, словно завороженная, мать Сидней, отчего той стало даже немного стыдно.
— Конечно, миссис Плинт. Я свое слово сдержу, только назначьте дату, – отшутился вампир.
Сидни закатила глаза, а после проводила хихикавшую мать взглядом. Она понимала, что женщина попала под влияние вампирского обаяния, противостоять которому была не в силах, потому совсем не сердилась на нее. Недолго думая, девушка вышла на улицу и закрыла за собой дверь, чтобы не быть услышанной.
— Ты с ума сошел?! Чего вламываешься в мой дом… в половине двенадцатого ночи?! – возмутилась Сидни шепотом, посмотрев время на наручных часах и сделав еще один шаг к своему собеседнику.
— Если уж вдаваться в детали: мы на улице, – огрызнулся вампир, сверля ее грозным взглядом. – Мы на улице, Сидней. Я никуда не вламывался, ясно?! И мне не пришлось бы являться сюда, если бы кто-то потрудился меня предупредить о своем маленьком путешествии!
— Как ты вообще узнал, что я дома?
— О-о-о, мы весьма поладили с Оливией. Когда я приходил сюда, узнать, почему ты не явилась на следующий день ко мне, мы мило пообщались. Она сказала, когда именно ты возвращаешься.
— Прекрасно. Продана собственной матерью, – усмехнулась Сидни, скрестив руки на груди.
— Лишь уважение к этой милой женщине спало тебя сейчас от моего гнева! И позволило тебе провести спокойно неделю в Лондоне.
Сидней виновато отвела глаза в сторону, но просить прощения даже не собиралась.
— Какого черта вообще ты ничего не сказала? – спросил он, слегка тряхнув девушку.
— А-то сам не понимаешь! – возмутилась девушка. – Отпустил бы ты меня, а?! Я прогуляться вокруг замка вышла – виновата, собралась домой вернуться – виновата, – договорила девушка, стуча зубами, слыша это, Драк снял с себя куртку и накинул Сидни на плечи.
— Отпустил бы. Поломался бы чутка, но отпустил. И что самое главное, дал бы тебе в путь… крови. Ты ведь могла кому-нибудь навредить! Что за безрассудство?!
— Но ничего же не случилось страшного?