— А это… это долго?
— Ну может быть месяц-полтора. Потому мне и надо загипнотизировать твоих родителей. Я, конечно, харизматичный, жутко обаятельный, внушающий доверие, красивый, притягательный…
— А главное скромный… – дополнила девушка, скрестив руки на груди и закатив глаза.
— Кхм, да. В общем, не смотря на все мои достоинства, тебе нет даже восемнадцати лет. Есть основания полагать, что твои родители откажут в просьбе отпустить тебя без… некоего вмешательства со стороны моего вампирского нутра.
Сидней хмыкнула. Она понимала, что ее точно не отпустят с Драком на такой длинный срок. Особенно с учетом того, что она толком не сможет сказать, где именно находится и почему не шлет фотографии. Это представляло сложность. Но этическая сторона вопроса не давала ей покоя.
— Это прекрасное предложение, граф. Но… это ведь мои родители. С ними ничего потом не случится?
— В каком смысле?
— Ну это никак не сломает им мозг, например? Я где-то читала что те, кто подвергается гипнозу, могут сходить с ума.
— Я не собираюсь переписывать все воспоминания твоих родителей, Сидней. Просто внушу больше доверия к себе, чтобы они сами согласились. От этого с ними не произойдет ничего. Я тебе обещаю, все будет в порядке.
Девушка стала мять пальцы на руке, размышляя. Она не считала это правильным, но соблазн посмотреть на Канта́нту, встретиться с созданиями, о которых она даже не слышала… был слишком велик. Сомнения одолевали Сидней, однако она откинула их прочь и приняла решение:
— Да. Ты можешь загипнотизировать моих родителей, – ответила Сидни на выдохе.
— Кажется, твоя мама знала меня на ужин?
— Ой, да брось! Это же необязательно!
— Нет, но будет выглядеть правдоподобно. Ты же не желаешь, чтобы я свел с ума твоих родителей?
Девушка недовольно сжала зубы и слегка рыкнула. Она скрестила руки на груди и отвернулась в сторону, размышляя. Драк невольно посмеялся над ее немного детским поведением и откинулся на спинку кресла. Сидней достала телефон из кармана джинсов и позвонила маме. Спустя один короткий разговор, она отключила вызов и убрала устройство обратно.
— Они ждут тебя послезавтра. К восьми. Не выпендривайся, понял?
— В каком смысле? – немного растерялся вампир.
— Никаких костюмов и цветов маме. Это не смотрины. И мы не пара!
— Можешь отдыхать на сегодня. Если пожелаешь отправиться домой, вот тебе флакончик пыли. Только будь осторожна, – проговорил граф, достав из ящика стола заветный бутылек с голубой пыльцой и протянув Сидней. Вальяжно он рухнул обратно на диван и тяжело вздохнул. – Знаешь, это было бы весьма удобно для нас обоих. Ну, притворятся парой. Ты бы купалась в зависти от того, что у тебя такой красивый молодой человек…
— А ты бы моими руками прогонял своих разовых подружек? – хмыкнула девушка, скрестив руки на груди; граф одарил ее хмурым взглядом. – Что? Думал, я не узнаю?
— Нет, что ты. Думал, что ты узнаешь раньше, – проговорил парень, положив девушке руку на плечо. – Но не переживай, для меня ты всегда будешь на первом месте. Сколько бы девушек я не привел.
— Вот так честь. Но вынуждена отказаться, – Сидней скинула руку, встала с дивана и показательно отряхнула руки. – Боюсь, что такая нерадивая простолюдинка совсем не подходит Вашей… Светлости или как там надо обращаться?
— Одно мое слово может превратить тебя в леди, если пожелаешь. Но для начало хотя бы запомни, что по рождению я граф, а значит «Ваше Сиятельство», а по Канта́нте – король вампиров, «Ваше Величество».
Сидней хмыкнула, сделала попытку выполнить реверанс, придерживая несуществующую юбку платья, после чего направилась к выходу:
— Не позорь меня! – возмутился ей в след вампир, но она лишь хлопнула за собой дверью и растворилась в полумраке коридора.
Девушка отправилась обратно в холл отеля, особо не надеясь встретить кого-то из новых знакомых. Так оно и вышло. Среди немногих постояльцев, находившихся в главном зале, она так и не нашла знакомых лиц. Потому отправилась в библиотеку, где снова встретила Меланию. Оказалось, что девушка была весьма нерешительной и скромной, потому не решалась выйти из комнаты или библиотеки. В одиночестве ей было спокойнее. Однако с Сидней она была весьма приветлива и общительна, даже открыта в некоторой степени.