Он выудил из-под рубашки цепочку, которая висела у него на шее, и начал рассеянно теребить пальцами надетое на цепочку золотое кольцо. Оно было точно таким же, как и то, что он по-прежнему носил на пальце. Он никогда не осмеливался его снимать.
В дверь кабинета снова постучались, на сей раз гораздо сильнее. Дверь распахнулась, лишив Винсента возможности произнести хоть слово, и в кабинет зашел Кармин, держащий в руках продолговатую коробку.
Винсент заправил цепочку с кольцом обратно под рубашку и опустил фото в ящик. Он сделал замечание своему сыну, но его слова прозвучали достаточно вяло.
– Не следует входить в мой кабинет без разрешения, Кармин.
– Почему? Пытаешься что-то спрятать? – спросил он. – Я думал, у нас нет секретов.
– Полагаю, у меня не больше секретов, чем у тебя, сын, – Кармин уставился на него, на его лице промелькнула паника. В последнее время Винсент часто замечал подобное. – Присядешь?
Поставив коробку на стол, Кармин сел напротив отца.
– Это подарок для меня? – спросил Винсент.
– Ты на самом деле думал, что я ничего не подарю тебе на Рождество? Я полагал, что ты куда лучше меня знаешь.
– Я тебя знаю, – ответил он, открывая коробку. Он улыбнулся, увидев винтовку M1 Garand. – Чем это я заслужил такой подарок?
Кармин рассмеялся.
– Никто не говорил, что ты его заслужил.
– Что ж, в любом случае, спасибо, – сказал Винсент. – Где ты ее приобрел?
Его интересовали связи сына, поскольку в подобных вопросах он никогда не пользовался ни его помощью, ни обычными источниками. Винсента пугало то, что его младший сын уже успел настолько глубоко увязнуть в этой жизни, что мог без особых проблем достать подобное оружие. Винсент желал для него большего. Он знал, что Сальваторе возлагает большие надежды на то, что Кармин присоединится к нему в Чикаго, и Винсент понимал, что кривит душой, не желая того, чтобы это произошло, но мысль о том, что его сын пойдет по его стопам, вызывала у него отвращение.
– Странная штука, – ответил Кармин. – Иду я, значит, по улице, и тут вдруг падает на меня с небес винтовка. Честное слово.
– Разумеется.
– Кстати, не за что, – сказал Кармин. – Скажем так, это мой способ загладить вину за все то дерьмо, которое я натворил.
– Нет уж, понадобится гораздо большее, чем винтовка, для того, чтобы загладить подобную вину, – ответил Винсент. – Ты мог убить Николаса. Оружием ты от меня не откупишься и забыть об этом тем самым не заставишь.
– Ты на несколько месяцев отослал меня в частную школу, в которой учатся деградирующие задроты. Я заплатил за свой проступок.
– Полагаю, именно так ты и считаешь.
В приоткрытую дверь снова постучались, и, посмотрев в направлении звука, Винсент увидел остановившуюся в дверном проеме Хейвен.
– Да?
– Селия попросила меня сообщить Вам о том, что обед готов, сэр.
– Спасибо.
– Prego.
Винсент посмотрел на нее с удивлением, и Кармин усмехнулся.
– Это я недавно научил ее этому. Она, как губка, впитывает в себя все, что слышит и видит. Удивительно, что она еще не сквернословит, наслушавшись меня.
– Было такое дело, – сказал Винсент. – Я стал тому свидетелем.
Кармин развернулся к Хейвен.
– Что ты сказала?
Она не ответила, и он вздохнул.
– Ну же, ты можешь сказать. Ты сказала «блять»? Потому что я часто говорю «блять». Ублюдок? Дерьмо? Мудак?
– Думаю, этого достаточно, – сказал Винсент, сжимая пальцами перегородку носа. – Слово не имеет значения, но, если тебе так интересно, то она сказала «черт».
– О, просто «черт»? Даже не «черт побери»?
Винсент поморщился. Он на дух не переносил это словосочетание.
* * *
Выдвинув для Хейвен стул в гостиной, Кармин сел напротив нее, слегка ей улыбаясь. Тесс и Диа остались на обед, сев с той же стороны, что и Хейвен, в то время как Доминик и Селия заняли места рядом с Кармином. Винсент сел во главе стола и, склонив голову, произнес молитву.
Пока все накладывали себе еду, Кармин наблюдал за тем, как Хейвен берет всего понемножку, но в итоге она все равно взяла слишком мало.
Они рассказывали истории о прошлых празднествах, и Хейвен внимательно слушала, впитывая каждое слово. Ее глаза блестели, она улыбалась. Это было странно, но, обведя взглядом собравшихся за столом людей, Кармин впервые за долгое время почувствовал себя цельным. Словно именно так все и должно было быть, словно все они должны были быть здесь. Он чувствовал, что именно здесь, рядом с ним – рядом со всеми ними – и есть ее место; что их свела вместе судьба. Именно в это мгновение он знал, что все будет в порядке. Как-то, каким-нибудь образом они смогут найти выход из сложившейся ситуации.