Хейвен внимательно осматривалась по сторонам, пока Кармин парковался среди десятков других машин. Время было уже позднее, все вокруг погрузилось в темноту, но Хейвен смогла разглядеть вдалеке большой костер.
– Готова?
Она не была готова, но все же кивнула.
Кармин взял ее за руку, пока они шли по полю. Его поприветствовали несколько человек, но Кармин казался рассеянным, осматриваясь вокруг. Он повернул влево, отводя Хейвен к Дие, которая стояла в одиночестве в сторонке.
– Я скоро вернусь, хорошо? Постой здесь.
Кармин неохотно отпустил ее руку, и начал удаляться от них. Хейвен посмотрела украдкой на Дию, когда Кармин исчез из поля зрения. Именно по этой причине ей изначально и не хотелось сюда приезжать.
– Со мной все будет в порядке, если я постою одна. Ты можешь идти и веселиться.
– Веселиться? Сомневаюсь. Меня подобное не прельщает. Я лучше побуду с тобой.
Ее ответ удивил Хейвен, но она почувствовала облегчение, осмыслив эти слова. Кто-то предпочел ее компанию.
Они немного побеседовали друг с другом, пока гости вечеринки проходили мимо них с таким видом, словно их там и не было. Через несколько минут Хейвен услышала знакомый смех, и, обернувшись, увидела Доминика. Он приобнял ее, обвив рукой ее плечо. Тесс остановилась перед ней, пока Доминик передавал Хейвен стакан.
– Я принес тебе попить. Не бери ничего ни у одного из собравшихся здесь ублюдков.
Приняв стакан, Хейвен понюхала его содержимое.
– Эм, спасибо.
– На здоровье. Я не знал, что именно тебе хотелось бы, поэтому просто налил пива из бочонка. Скорее всего, оно тебе не понравится. Нам оно тоже не нравится, но мы все равно его пьем, – подняв свой стакан, он чокнулся с Хейвен. – Добро пожаловать в клуб.
Доминик начал отхлебывать из своего стакана, в то время как Хейвен, сделав глоточек пива, поморщилась от того, каким оно было горьким. Несмотря на вкус, она все же отпила немного из своего стакана, и начала чувствовать себя спокойнее, слушая шутки. Она смеялась вместе с ними, чувствуя себя так, словно она практически вписывалась в их компанию.
Словно она была… одной из них.
– Привет, Дом, – сказал кто-то позади них.
Доминик развернулся, потянув за собой и Хейвен. Она едва не запуталась в собственных ногах, и, развернувшись, увидела Николаса.
Доминик ударил своим кулаком по кулаку Николаса.
– Что новенького?
– Все по-старому, – ответил Николас, кивая в сторону Хейвен. – Нашел замену Тесс?
Доминик рассмеялся.
– Нет, я просто присматриваю за ней, дабы над ней не начали кружить стервятники.
– Да уж, я слышал про Лизу, – Николас развернулся к Хейвен. – Рад снова тебя видеть, Хейвен.
Она удивилась тому, что он был так мил с ней после того, что случилось в их последнюю встречу.
– Взаимно.
Он улыбнулся.
– Как думаешь, что один снеговик сказал другому?
Хейвен пожала плечами.
– Я не знаю, что?
– Попахиваешь морковкой.
Она не поняла шутки, но Доминик рассмеялся.
– Ладно, я хотел только лишь поздороваться, – сказал Николас. – Еще увидимся, ребята. Хорошего вечера.
Хейвен с любопытством посмотрела на Доминика, когда Николас отошел от них.
– Он по-прежнему тебе нравится? Даже после того, что он сказал о вашей маме?
Доминик кивнул.
– Николасу не следовало говорить того, что он сказал, но ему хотелось ранить Кармина. А до того, как ты появилась, twinkle toes, это было единственным способом причинить ему боль.
Доминик снова развернул ее ко всем остальным, и они продолжили разговаривать, пока она допивала свое пиво. Спустя некоторое время она услышала позади себя смешок – он раздался так близко, что у нее начало покалывать кожу. Кармин наклонился к ее уху.
– Привет, колибри.
Дыхание Кармина прошлось по ее шее, запах мяты и алкоголя опьянял ее. Она не могла сосредоточиться на происходящем, электрические разряды, исходящие от него, передавались ей, курсируя по ее телу. Она чувствовала себя практически невесомой, легкой. Она чувствовала себя так, словно находилась на вершине мира.
Она переживала из-за того, что вот-вот с нее упадет.
Кармин притянул ее спиной к себе, опуская подбородок на ее макушку и поднося свой стакан к ее губам. Сделав глоток, она почувствовала вкус теплого пива, которое было точно таким же горьким, как и ее собственное.