Ее слова разожгли в нем настоящее пламя, пробуждающее чувство собственничества, заявляющее о том, что они принадлежат друг другу. Они двигались вместе, обретая идеальный ритм. Он прижался к ее телу своим, чувствуя ее обнаженную кожу.
Ее стоны становились все громче. Взяв ее руку, он переплел их пальцы, прижимая их руки к кровати.
– Я люблю тебя, – выдохнула она.
В ответ из его горла вырвался непроизвольный звук – громкий стон, свидетельствующий о нарастающей силе желания.
– Ti amo. Боже, я так сильно люблю тебя, Хейвен.
Она сделала движение бедрами, запустив свободную руку в его волосы. Ее тело дрожало, приближаясь к разрядке.
– Пожалуйста, никогда не покидай меня.
В тот момент, когда эти слова сорвались с ее губ, он ощутил свои чувства с такой силой, какой не испытывал до этого. Его грудь пронзила ноющая боль, сосредоточившаяся в самом центре его сердца. Это была боль, вызванная всепоглощающей, накрывающей с головой любовью – это чувство было настолько мощным, что у него перехватило дыхание.
– Ты чувствуешь это? Мы принадлежим друг другу, – он поцеловал ее. – Sempre.
Он продолжил заниматься с ней любовью и взял другую ее руку, размещая ее над головой Хейвен. Он перенес чуть больше веса на ее тело, приподняв ее колени выше и глубже входя в нее. Уткнувшись в ее шею, он почувствовал соленый вкус пота, пока их тела продолжали двигаться в унисон.
Когда напряжение достигло своего апогея, Кармин издал громкий стон. Он замер, когда ощущения стихли, и отпустил ее руки. Он лег рядом с ней, в то время как она прижалась к нему, опустив руку на его дико колотящееся в груди сердце. Они просто лежали вместе, переплетя ноги, и наслаждаясь посткоитальными ощущениями. Ему хотелось спросить у нее о том, чувствовала ли она его бьющееся сердце, но вместо того, чтобы задать этот вопрос, он предпочел насладиться тишиной.
Они были всего лишь двумя подростками, находившимися вместе и любящими друг друга. В словах по-прежнему не было никакой необходимости.
* * *
Впервые за долгое время сон Хейвен был лишен всяческих сновидений. Проснувшись, она увидела солнечный свет, льющийся в окна домика. Сев на кровати, она поморщилась от легкой боли в теле. Она вздрогнула, бросив взгляд на источник дискомфорта и заметив дорожки засохшей крови.
– Ох, чертовщина.
Раздавшийся смешок, за которым последовал хриплый голос Кармина, застиг ее врасплох.
– Чертовщина?
Обернувшись, она заметила, что он наблюдает за ней, будучи еще наполовину сонным. Она не знала, что бы такого ему ответить, от чего ей не было бы совсем уж стыдно.
Сев, Кармин провел руками по своему лицу.
– Что случилось?
– Эм, тут просто…
Он заметил кровь еще до того, как она смогла бы закончить свой ответ.
– О, черт. Вероятно, мне следовало упомянуть о том, что в первый раз у девушек идет кровь.
– Правда? – спросила она, ее щеки покраснели от смущения.
– Не смущайся, – сказал Кармин, проводя рукой вниз по ее груди. – Хотя румянец прекрасен.
Он выбрался из постели. Она наблюдала за его обнаженной фигурой, ее пленяли гладкие, скульптурные мышцы его спины. Он рассмеялся, заметив, что она разглядывает его.
– Как ты смотришь на то, что я наберу тебе ванну?
Хейвен широко улыбнулась.
– Звучит отлично.
Он исчез в ванной, после чего она услышала звуки льющейся воды. Вернувшись в комнату, он протянул ей руку. Хейвен опустилась в теплую воду, успокаивающую ноющую боль в мышцах. Кармин присел на край ванны рядом с ней и, взяв мочалку, начал нежно водить ею по ее коже.
Он вздохнул.
– О чем ты думаешь?
– О том, как замечательно ты заботишься обо мне, когда у меня что-нибудь болит, – ответила Хейвен. – Ты делал то же самое и после моего наказания.
Кармин помрачнел.
– Мне не нравится это слово. То, что сделал с тобой мой отец, не было наказанием, Хейвен. Это было жестокое обращение.
– Пусть будет жестокое обращение, – согласилась она. – Независимо от выбранного слова, это напоминает мне о том, что ты помогаешь мне восстановиться.
– Я проделал хорошую работу, да?
– Да. Возможно, когда-нибудь ты смог бы стать доктором, как твой отец. Думаю, ты был бы хорош в этом.
– Возможно. Хотя, я не знаю, хватило бы мне для этого терпения.
* * *
Смотря в боковое зеркало, Хейвен наблюдала за тем, как домик становится все меньше и меньше. Их уединение подходило к концу. Они возвращались в Дуранте – в реальность, в которой она снова займет свое место в доме семьи ДеМарко. Ее будущее было таким же мутным, как ручей, вьющийся вокруг владений доктора ДеМарко, несмотря на то, что минувшей ночью оно казалось кристально чистым.