– Не помешало бы представить меня твоей маме, tesoro.
Хейвен улыбнулась.
– Мама, это Кармин. Кармин, это моя мама.
– Рад, наконец-то, с Вами познакомиться, – сказал он вежливо, протягивая ей руку.
Ее мама нерешительно пожала Кармину руку, не отводя от него взгляда.
– Маура.
– Так звали мою маму, – сказал Кармин.
– Я знаю. Я помню ее.
Кармин начал было отвечать ей, однако раздавшийся голос Коррадо помешал ему.
– Обед готов. Я подумал, что необходимо об этом сообщить, поскольку ранее Кармин жаловался на то, что он умрет от голода.
Хейвен закатила глаза.
– Что? – спросил у нее Кармин, усмехнувшись. – Я ничего сегодня не ел.
– Иди, поешь, если ты голоден, – сказала она.
– А ты не пойдешь? Ты тоже весь день ничего не ела. Мы проснулись и сразу же поехали сюда.
В ответ Хейвен упрямо покачала головой.
– Я не стану есть тогда, когда моя мама этого сделать не может.
Мама Хейвен вздохнула.
– Поешь, если тебе позволят, Хейвен. Я буду ждать тебя здесь, милая.
– Нет.
– Почему она не может поесть? – спросил Кармин, нахмурившись.
– Мы не едим в течение дня, – ответила мама Хейвен. – Хозяин кормит нас по ночам, он никогда не кормит нас днем, и мы никогда не едим вместе с ними.
– Я забыл об этом, – сказал Кармин. – Раньше ты все время отказывалась с нами есть. Что за чушь. Вы должны есть тогда, когда пожелаете.
– Все нормально. Я привыкла к этому.
Отпустив Хейвен, Кармин направился к дому.
– Нет, в этом нет ничего нормального. Я разберусь с этим.
Через несколько минут Кармин вышел на крыльцо и направился к ним с двумя тарелками в руках.
– Ты слишком добр ко мне, – сказала Хейвен, когда он подошел.
– Эй, это моя реплика, – ответил он шутливо, протягивая Хейвен одну из тарелок. – Прекрати красть мои находки.
Он протянул вторую тарелку маме Хейвен. Она не предприняла никаких попыток ее принять, поэтому Хейвен сделала это за нее. Осмотрев сэндвичи, она заметила в центре каждой из половинок явный отпечаток руки.
– Ты сам их приготовил?
– Да, – ответил Кармин. – Я, знаешь ли, способен приготовить сэндвич. Мне не хотелось заставлять делать это женщину на кухне. Кла… мисс Клео, кажется. Я не знаю.
Хейвен рассмеялась.
– Мисс Клара.
– Да, она, – сказал Кармин. – Она была очень любезна, даже показала мне, где находится хлеб, потому что я не мог его найти.
Улыбаясь и испытывая чувство гордости за Кармина, Хейвен протянула тарелку своей маме.
– Поешь.
Ее мама приняла тарелку дрожащими руками.
– Спасибо.
– Не за что, – ответил Кармин. – Вы бы где-нибудь присели и поели, – Хейвен решила сесть на землю прямо там, где стояла, но Кармин помешал ей это сделать, взяв ее за руку. – Ты не могла бы сесть там, где не так грязно?
Проигнорировав его, она опустилась на землю.
– Я уже испачкалась.
Кармин покачал головой, смотря на поднявшееся в воздух облако пыли.
– Теперь ты испачкала и меня.
– Ты планируешь самостоятельно стирать свою одежду? – Кармин покачал головой. – Тогда я не понимаю, на что ты жалуешься.
Он рассмеялся, присев перед ней на корточки.
– Я не был бы собой, если бы не жаловался.
– То-то и оно, – заметила Хейвен.
– Приятного аппетита. Это лучшее из того, что я мог сделать. Ты же знаешь, что я не умею готовить, но я люблю тебя.
Поцеловав ее, он направился к дому. Ее мама, наконец, села рядом с Хейвен. Ее лицо по-прежнему было невероятно худым и изнуренным, однако в этот момент оно казалось практически умиротворенным.
Заметив это, Хейвен ощутила спокойствие.
* * *
Стоя у окна, Кармин смотрел во двор, наблюдая за Хейвен и ее мамой. День клонился к вечеру, заходившее солнце окрасило небосклон цветом пылающего угля. Вскоре оно скроется за горизонтом, знаменуя окончание дня. Кармин понимал, что к тому времени, когда это случится, они должны будут покинуть ранчо.
Он чувствовал на себе взгляд Майкла, который сидел в другом конце комнаты, закурив третью сигару и осушая уже, должно быть, десятый стакан виски. От зловонной смеси дыма и алкоголя у Кармина сводило желудок, театральные вздохи и горькие смешки становились невыносимыми. Майкл тяжело дышал, словно все время пытался что-то сказать, однако за два минувших часа он так и не произнес ни слова. Чертов трус.
Подойдя к Кармину, Коррадо проследил за его взглядом. Наблюдая за Хейвен, Кармин понял, что до тех пор, пока ее мать будет продолжать жить в подобных условиях, она никогда не будет свободна в полном смысле этого слова. Она всегда будет мысленно возвращаться на это богом забытое ранчо, невольно оставаясь его пленницей.