Клара, казалась, тоже узнала Кармина.
– Чем я могу Вам помочь, сэр?
– Мне нужно поговорить с Сальваторе.
Клара собиралась было ответить, однако ее перебил раздавшийся голос Терезы.
– Кармин ДеМарко? – воскликнула она, открывая дверь настежь и вставая между Кармином и Кларой. – Какой сюрприз! А я думала, что тебя арестовали вместе с остальными.
– Меня отпустили.
Поднеся бокал с вином ко рту, Тереза осушила его одним глотком.
– Чудно. Уверена, Сальваторе будет безумно рад тебя видеть. Он наверху вместо с Карло. Вторая дверь направо, – сказала она, протягивая свой бокал Кларе. – Повтори.
Взяв бокал, Клара исчезла в глубине дома, в то время как Кармин направился вверх по лестнице. Он замешкался перед закрытой дверью, услышав доносившийся из кабинета спор. Он не мог разобрать слов, но Сал казался разгневанным. На мгновение Кармин погрузился в размышления, не зная, как именно ему следует сделать то, зачем он пришел, но, собравшись с духом, он все же заставил себя постучаться. В душе он понимал, что у него попросту не было других вариантов. Он не мог терять ни минуты.
После того, как он постучался, спор в кабинете моментально стих. Кармин услышал тяжелый вздох, после чего на пороге возник раздраженный Сальваторе, открывший дверь. Он замер, будучи застигнутым врасплох.
– Principe! А я было подумал, что моя назойливая жена вновь пришла читать мне нотации. Проходи.
Зайдя в огромный кабинет, Кармин заметил сидевшего в кресле мужчину. Когда тот встал и развернулся к нему, Кармин едва не отшатнулся, увидев его изуродованное лицо. Смотря на него, Кармин испытал странное ощущение – по его телу прокатился жуткий, леденящий холодок. Сальваторе закрыл дверь после того, как мужчина молча покинул кабинет.
– Чему я обязан твоим визитом? – спросил Сал, садясь за стол, в то время как Кармин опустился в освободившееся кресло.
– Полагаю, Вы знаете, что именно привело меня сюда, поэтому мы пропустить эти любезности.
Улыбка исчезла с лица Сальваторе.
– Ты всегда был смелым. Большинство людей не посмело бы приходить ко мне и разговаривать со мной в подобном тоне, но тебе хватает на это храбрости. Подобная решимость является большой редкостью в наши дни.
– Я должен ее найти, – сказал Кармин. – Несмотря ни на что.
– Я уважаю твое решение, – открыв портсигар, Сальваторе достал сигару. Он предложил сигару и Кармину, но тот покачал головой. Прикурив, Сальваторе сделал глубокую затяжку, после чего продолжил. – Мне хотелось бы тебе помочь.
– Хотелось бы? Что Вы под этим подразумеваете? Вы можете помочь!
Сальваторе покачал головой.
– Ты ошибаешься. Я не могу. Как бы сильно меня ни огорчала сложившаяся ситуация, сейчас у меня имеются куда более важные дела, с которыми мне необходимо разобраться. Люди отворачиваются от меня стремительно быстро. Моих людей арестовывают, их дома обыскиваются, а имущество – конфискуется. Каждый день что-нибудь да случается – одного надо выследить, другого – вытащить из передряги. Я попросту не могу растрачивать свои силы на что-то еще.
Кармин, не отрываясь, смотрел на Сальваторе.
– Речь идет о моей девушке. Ее похитили Ваши люди, а Вы рассказываете мне о том, что ничем не можете помочь?!
– Уверяю тебя, я больше всех хочу выследить Косоглазого, – сказал Сал. – Мои люди ищут его, и он ответит за содеянное, когда они его найдут. Но у меня нет ни ресурсов, ни достаточных оснований бросать все свои усилия на его поиски, поскольку сейчас моя организация находится под ударом. Я сочувствую тебе, Principe, потому что я тоже потерял многих дорогих мне людей, но Хейвен для меня – пустое место.
Сухой, равнодушный тон Сальваторе задел Кармина настолько сильно, что он не сумел совладать со своим темпераментом.
– Она – не пустое место! Она является членом семьи!
Сал рассмеялся.
– Как же ты пришел к подобному выводу?
Кармин на мгновение замешкался, осознавая при этом, что ему было необходимо сбавить обороты и не вызвать у Сальваторе никаких подозрений.
– Я люблю ее, так как же она может ничего для Вас не значить? Я думал, что мы – семья. Вы все время говорите о преданности и лояльности, так где же Ваша преданность? Или я тоже для Вас пустое место?
– Ты сам предпочел не быть частью моей семьи, – заметил Сальваторе. – Ты всегда будешь дорог мне, но ты должен понимать, что это организация – la famiglia – стала моей семьей. Я с уважением отношусь к тому, что избрал для себя другой путь, но у меня ничего другого не осталось. Ты готов пожертвовать всем, что имеешь для того, чтобы спасти то, что тебе дорого – точно так же и я сделаю все возможное для того, чтобы сохранить то, что имеет для меня ценность. Мы разделяем одинаковую преданность, Principe, только вот дорого нам разное.