Доктор ДеМарко на мгновение напрягся, после чего схватил скотч со столика рядом с собой. Она неистово мотала головой, пока он отрывал кусок, но это не остановило его, и он заклеил ей рот.
– Я хочу, чтобы ты подумала о том, как хорошо тебе здесь живется, – сказал доктор ДеМарко. – Подумай о том, как сильно тебе повезло в том, что ты все еще жива.
Он вышел из комнаты, оставляя ее в одиночестве, пока она наблюдала за тем, как закрывается за ним дверь. Ее все еще не покидало то странное чувство, с которым она проснулась этим утром. Она осознала, что самой большой ее ошибкой в этот день стало то, что она вообще поднялась с постели.
* * *
Девять лет. Казалось, что это было так давно, но это время пролетело для Кармина очень быстро. С того рокового дня, который изменил его жизнь, прошло уже практически десять лет – никто из них никогда не говорил об этом дне – но произошедшее по-прежнему действовало на него так, словно это случилось совсем недавно. Но никто не знал об этом. Никто не знал о том, что он плакал, и о том, что он все еще не мог спать по ночам. Никто не знал, потому что никто и не желал этого знать.
Но впервые за все девять лет ему захотелось, чтобы кто-нибудь пожелал об этом узнать.
Как только Кармин вернулся домой из школы, он понял, что что-то случилось. Это ощущалось в воздухе, тишина была удушающей. Это было ощущение опасности, из-за которого адреналин в нем начал курсировать с удвоенной силой, проносясь по его венам и опаляя их.
Кармин поднялся вверх по лестнице, осматриваясь по сторонам, и замер на третьем этаже, когда заметил, что дверь его спальни была открыта. Он осторожно приблизился к комнате и подумал, что его стошнит, когда он миновал дверной проем. По его комнате гулял холодный ветер, окно было широко распахнуто, шторы были сдвинуты в сторону. Его сердце учащенно забилось, кровь неслась по его венам. Все было плохо. Действительно, блять, плохо.
Раздавшийся позади него голос был равнодушным, бесстрастным.
– Как она узнала?
Кармин обернулся, замечая стоящего возле лестницы отца. Он беспечно облокотился на стену, скрестив на груди руки, его серебристый револьвер был засунут в брюки.
– Как она узнала что?
– Как она узнала, что твое окно не было заперто, Кармин? Потому что это мой дом, и я даже не знал об этом!
Кармин развернулся к окну. Теперь он был уверен. Его точно стошнит.
– Что она сделала?
– Дотронулась до моего оружия.
– Твоего оружия? Где она его нашла?
– В моем комоде.
Кармин сделал глубокий вдох. Он знал, что сегодняшним утром она будет раскладывать его вещи.
– Что ты с ней сделал?
– А это важно?
– Да.
Его отец пристально посмотрел на него.
– Почему?
Кармин побледнел. Почему?
– Просто потому, что это важно. Ты на многое способен, отец, но... Господи, это? Не думал, что ты настолько гнилой!
Винсент сузил глаза.
– Тебе есть, что сказать?
– Да. Ничто не вернет ее.
Маска спокойствия исчезла с лица Винсента.
– Что?
– Ты слышал. Это ничего не изменит! Она мертва!
В тот момент, когда эти слова сорвались с губ Кармина, Винсент потерял над собой контроль. Он схватил свой револьвер и взвел курок, целясь в голову Кармина.
Кармин стоял на месте, отказываясь отходить в сторону.
– Ты не выстрелишь в меня. Я слишком похож на нее.
Винсент не опустил револьвер, но его рука дрогнула, подтверждая эти слова. Он лишился своего спокойствия.
– Держись подальше от девчонки.
Он подразумевал это как угрозу, но Кармин испытал только лишь облегчение. Хейвен все еще была здесь, и он не собирался держаться от нее подальше.
* * *
Время для Хейвен шло мучительно медленно. Каждая секунду казалась ей вечностью, ее мышцы болели, ничто не ослабляло царящего в ее теле напряжения.
Ее и раньше избивали, но необходимость сидеть в одной позе, в одиночестве и в темноте стала для нее самой мучительной пыткой, которой она подвергалась. Она тихонько плакала до тех пор, пока усталость не одолела ее, и она не заснула.
Спустя некоторое время что-то разбудило ее, боль пронзила ее в тот же момент, когда она вернулась в сознание. В противоположной стороне комнаты она услышала шум и быстро подняла голову, когда поняла, что в комнате находился кто-то еще. Щурясь, она смогла различить очертания фигуры, стоящей в тени. Кто-то сделал несколько шагов вперед, и она нахмурилась, когда различила в темноте грустные зеленые глаза.
Кармин опустился перед ней на колени и вытер ее слезы, после чего провел кончиками пальцев по полоске скотча, которым был заклеен ее рот.