– Так ты…? – начала она, снова делая первый шаг.
– Что я?
Она провела большим пальцем по его щеке, от ее прикосновения у него покалывало кожу.
– Ты действительно чувствуешь это?
– Да. Кажется, что под кожей у тебя возникает статическое электричество.
Она улыбнулась.
– Как ты думаешь, что это такое?
– Colpi di fulmine? – предположил он. В ответ она просто посмотрела на него, и он улыбнулся. – Полагаю, ты захочешь, чтобы я перевел.
– Пожалуйста?
– Это когда тебя тянет к кому-то настолько сильно, что это походит на удар молнии.
В ответ она только лишь внимательно посмотрела на него.
– Хорошо.
– «Хорошо» в смысле «Хорошо, ты, конечно, идиот, Кармин, но как, блять, скажешь» или в смысле «Хорошо, в этом дерьме есть смысл»?
– В этом есть смысл, – ответила она. – Это странно, но, полагаю, мне это нравится.
– Полагаешь?
– Я не знаю, что со всем этим делать, – сказала она, отводя взгляд. – Все это очень ново для меня, и я не знаю, чего ты ожидаешь.
Он приподнял ее лицо для того, чтобы она посмотрела на него.
– Я ничего не ожидаю, tesoro. Не стану лгать – ты привлекаешь меня, но мы будем делать только лишь то, чего захочется тебе. Мы будем теми, кем ты захочешь нас видеть. Я хочу только лишь того, чтобы мне дали шанс. Я прошу тебя о том, чтобы ты подарила мне шанс.
– Шанс на что?
Шанс на что? У него не было ответа на этот вопрос. Шанс проявить себя? Стать счастливым? Быть рядом с ней? Шанс на доверие? На то, чтобы быть любимым? Быть понятым? Шанс на то, чтобы любить ее? На то, чтобы, наконец, стать кем-то стоящим?
– Просто… шанс. Если ты считаешь, что не можешь этого сделать, то я пойму тебя. И отступлюсь.
– Я не хочу, чтобы ты отступался.
– Хорошо, потому что я на самом деле тоже этого не хочу, – сказал он. – Я не могу обещать того, что все будет легко или того, что у нас будет одно лишь только счастье. Никогда прежде мне не доводилось делать ничего подобного, поэтому я не представляю, что именно я делаю. Но я постараюсь быть ради тебя хорошим.
– Я тоже не знаю, что делаю, – ответила Хейвен.
– Мы можем учиться вместе. Просто скажи, чего именно ты от меня хочешь, и мы разберемся с этим дерьмом.
Она улыбнулась, но он ощущал ее беспокойство.
– Ты делаешь меня счастливой. Я, эм… не знаю, как далеко мы сможем зайти, но мне не нравится здесь находиться, когда тебя нет рядом.
Он понимал, что ей, должно быть, было тяжело.
– Ты доверяешь мне?
Она посмотрела на него, колеблясь.
– Да.
Ее ответ произвел на него сильное впечатление, даже несмотря на то, что он надеялся его услышать.
– То есть, ты веришь в то, что я не причиню тебе боль намеренно?
– Да.
– Я не умею предсказывать будущее, но я сделаю для тебя все, что будет в моих силах.
Она улыбнулась.
– Спасибо.
– Нет, спасибо тебе. Это ты рискуешь, доверяясь мне. И я ценю это, и не собираюсь воспринимать это как само собой разумеющееся.
Он мягко прижался своими губами к ее губам, и она улыбнулась, когда он отстранился.
– Вау, – она нежно провела кончиками пальцев по его губам. – У тебя удивительно сладкие губы для того, чтобы порой произносить настолько непристойные вещи.
Он разразился смехом.
– Думаю, ты бредишь. Давай-ка поспим, иначе ты скажешь мне еще и о том, что я пахну как солнечный свет или что-нибудь вроде того.
– Ты действительно пахнешь как солнечный свет.
– И как же он пахнет?
– Он пахнет как окружающий нас мир. Теплом. Счастьем. Безопасностью, – она сделала паузу. – Зеленью.
– Зеленью?
Она кивнула.
– Зеленью.
Он просто смотрел на нее, не зная, что еще добавить. Эти слова были самыми милыми из всех, что ему когда-либо говорили.
* * *
Пиццерия «Tarullo's Pizzeria» представляла собой небольшое заведение, принадлежавшее иммигранту второго поколения Джону Тарулло. Винсент был знаком с ним уже много лет, их дети были ровесниками. Он был, что называется, omu de panza – «человеком с брюхом», и Cosa Nostra вознаградила его за это. Он занимался своим собственным бизнесом и имел другие взгляды на жизнь, но они убедились в том, чтобы никто не угрожал его бизнесу. Тарулло не нравилось в чем бы то ни было полагаться на организацию – в действительности, он много раз говорил Винсенту о том, какое отвращение он к ней питает – но ему было известно и то, что их место обязательно занял бы кто-нибудь другой. Кто-то в любом случае держался бы поблизости, ожидая от него чего-нибудь, и было лучше, если подобным человеком, по крайней мере, был кто-то из его знакомых.