— Я не понимаю, — мысли у Снегурочки совсем перепутались, — ведь получается только царевны обладают сказочной силой…
— У царевен большего всего сказочной силы, но есть же птицы, лягушки и разные мифические существа вроде Колобка. Они тоже мученики, просто страдания их были не так сильны, чтобы искупить грехи. Да и сама нечисть обладает сказочной силой, но у них она все время убывает, поэтому они и нападают на всех подряд: даже на себе подобных. Чем больше сказочной силы у того, кого съел нечестивый, тем дольше он будет жить. Поэтому и ведется охота на царевен.
Руки Снежинки обмякли, а голова поникла — получается, что в круговороте Вечного Царствия она оказалось жертвой: последней в пищевой цепочке. Лишь вопрос времени, когда ее убьют. Долго ль? Скоро ль? Разве есть разница, если итог один. Хоть Снежа не решилась поделиться своими мыслями с Василисой, та все прочитала по лицу.
— Не кручинься, Снегурочка. Ответ на вопрос «зачем продолжать существовать?» ты найдешь внутри себя. Пока не отчаивайся. Тем более, что ты не сделала самого главного, — Василиса убрала гребень и сложила обе руки на коленях. — У любой Снегурочки обязательно должен быть один очень-очень близкий волшебник.
— Дедушка! Дедушка Мороз! — тотчас же воскликнула Снежа. Она вспомнила голос, что давеча ей приснился, и в голове родился образ старика с глубокими складками на лбу, белой растрепанной бородой и по-крестьянски загорелой кожей. — Кажется, у меня был дедушка!
— Наверняка, — кивнула Василиса. — И он должен быть где-то здесь, в Царствии.
Спасительная соломинка казалась тоньше нити, но и этого для Снежи было достаточно. Желание жить прорастало, словно тянущийся к свету цветок. Даже если смысла в дальнейшем существовании нет, вместе с родным человеком не страшно принять это и продолжать бесцельно плыть вдоль реки.
— Как же мне найти дедушку?
Даже щеки Снежи запылали от нетерпения. Холод, который она доселе чувствовала внутри себя, исчез, уступив место кипению лавы.
— Это трудный вопрос… — Василиса медленно поднялась и зашла за ширму. Теперь был виден лишь ее силуэт. Она надевала сарафан: очень медленно и ласково, как будто гладила себя. — Он должен был переродиться где-то в Царствии. Но на кладбище в Темном лесу его не было. Так, Настя? — царевна вышла из-за ширмы и взяла из рук Настеньки свой кокошник.
— Да, — ответила та, — никого похожего на деда не было. Токмо чудики всякие перерождались. Наверн, он где-т в другом месте переродился.
— Понимаешь, Снегурочка, — Василиса надела кокошник и снова засияла во всем своем великолепии, а великолепия в ней было много: от буйной красоты Василисы мог наступить конец света. — Царствие велико. Я живу в Темном лесу. Но есть ведь и Медная гора, и Белое озеро, и Сухая степь — много разных мест, где мог родиться вновь твой дедушка. Простая случайность. Не предугадаешь, моя милая.
— Как же мне его найти?
— Ох, — Василиса подошла ближе к Снеже и прижала к груди, запах ее обволакивал и успокаивал. — Я знаю только одно существо в Вечном Царствии, у кого есть глаза и уши повсюду. Но боюсь, что тебе не понравится мой ответ, — царевна мягко отпрянула и тяжело вздохнула. — Речь о Кощее Бессмертном.
Нервный смешок вырвался из Настеньки, но она тут же отвернулась, не успев заметить какой взгляд бросила на нее Василиса. И хоть Снегурочке «по уму» была непонятна такая реакция, но сердце сжалось от страха. Внутри родилось недоверие. Снежа чувствовала: водиться с Кощеем нельзя, но почему она не знала.
— Да, молва о нем ходит, конечно, всякая. Однако в этом мире он не так уж плох. Со своими причудами… и все же может быть нам очень даже полезен. По всему Вечному Царствию гонцы у него. Кто-то из них наверняка видел твоего дедушку.
— Мурашки, — Снежа протянула руку Василисе. Нежная кожа полностью покрылась пупырышками, а белые волоски стояли дыбом.
— Я понимаю, почему нутро отторгает связь с Кощеем, но, боюсь, он твой единственный шанс. Сама по свету ты не пойдешь искать дедушку. Ты очень слаба, тебя быстро убьют чудища посильнее болотников. А время идет… — Василиса многозначительно подняла бровь. — Ты выживешь под моим крылом, но вот твой дедушка…
Нет, снова оставаться одной в целом мире, когда она только обрела родственные узы… Само ощущение того, что эти узы есть давали успокоение сердцу. Столкнуться с потерей Снегурочка ужасно не хотела.
— Хорошо, если вы говорите, что так надо… Я верю.