И вот новая Снегурочка смотрит на долину. Она ее, конечно, не может отсюда увидеть, но сердце новой царевны чует. Эх, надо как можно скорее кончать дело, пока не появились проблемы от этой девчонки. Волка лучше убивать щенком.
Пещера Кощея год от года все больше походила на замок. Ветер обтесывал камни, превращая их в башни средневекового замка, какие, Василиса еще помнила, были на Земле в заморских краях, далеко от ее родины. А скала разрасталась и через пару лет, возможно, сможет посоперничать в размерах с Медной горой. Может, тогда Малахитница вернется с небес на землю и начнет действовать. Впрочем, зная ее характер, она просто продолжит неистово молиться. Дурная.
Подлетев к главному входу, Василиса повернулась к Снегурочке и строго наказала:
— Делай ровно то, что я говорю: ни одного лишнего слова и движения. Поняла?
Девочка растерянно кивнула. Да, Василиса только с Настей так говорила, вот Снегурочка и удивилась перемене. Надо сбавить обороты.
— Мало ли что может случиться. Кощей не такой уж страшный, но все-таки злодей, поэтому нужно быть начеку, — она погладила девочку по голове.
Обе царевны вылезли из ступы и, схватившись за руки, подошли к воротам, около которых стояли два скелета в грязных доспехах. Один лениво поднял затвор шлема и показал пустые глазницы.
— Стой, кто идет, — проскрипел скелет.
— Это же Василиса, пустая ты башка, — сплюнул второй.
— Пустая-пустая, — подтвердил тот. — Да и желудок пустой, — он приподнял свою кольчугу.
— Есть место для двоих девчушек, — оба охранника рассмеялись.
— Бьюсь об заклад, — раздраженно произнесла Василиса, — что и в штанах у вас пусто.
Она намеренно выпятила большую грудь. Мужики и после смерти остаются мужиками. Они так легко теряют достоинство перед красивой женщиной, которой не способны овладеть.
— Стерва, — бросил один из них, правда обиделся.
— Пропустите, коли все ваши шутки остроумные закончились? — свысока сказала Василиса, абсолютно гордая собой.
— Свали уже, — скелеты тяжело потянули на себя круглые ручки, и ворота медленно открылись.
Царевны попали в тронный зал Кощея Бессмертного: черный, длинный, с прибитыми к стенам редкими факелами. И, конечно, пугающее и одновременно роскошное кресло, из спинки которого торчали перекошенные в ужасе лица людей. Навстречу вышел низкорослый гоблин и харкнул под ноги Василисы.
— Чего пожалователи-с? — спросил он, сверля Василису взглядом. Еще один похотливый чудак? Достали.
— Пусти к Кощею. Мы по делу.
— Дел не знам никаких, — он сложил свои короткие обрубки на груди, но злобный взгляд Василисы отрезвил наглую пешку. — Ну пошлите-с. Господин в кабинете. Но сначала вы, а, девчонка, за дверью стой.
Тревожно было Василисе оставлять Снегурочку одну в замке недруга, поэтому она раскрыла ладонь и указательным пальцем другой руки сплела коловрат из вьюнка.
— Послушай, Снегурочка, — она передала защиту девочке. — Ни за что не отпускай его. Он отгонит от тебя нечисть здешнюю. А я скоро вернусь.
Девочка не успела ей ничего ответить, потому что гоблин уже вталкивал Василису в двери. Отец сидел за столом и задумчиво смотрел на пустую грамоту.
Глава 5. Снегурочка
Снежа осталась в темном зале, со свисающими с потолка копьями. Казалось, что сейчас одно из них упадет и заколет ее насмерть. Ей было очень страшно: она с силой сжимала сплетенный Василисой амулет, как будто он мог защитить ее даже от железного оружия.
— Че трусишься, хе-хе! — произнес гоблин, который остался рядом с ней. — Не трусейся. Копья се нашего господина. Пока он лично ни прикажет — ни одно не грохнется. Так-то! Силушка кощеева.
Однако слова гоблина не утешали: боязно глядеть на сверкающие острие, которое издевательски глядит на тебя сверху.
— Если оно и убьет, то не от случайности, а по чьему-то велению… — сказала Снежа, не отрывая глаз от потолка, — так даже хуже…
Теперь она знала, что жизнь после смерти существует, и не хотелось вдруг оказаться в новом мире с терзающим желанием отомстить своему убийце. А судьбу в игре не обвинишь.
— Та мож и права ты, — гоблин почесал голову, — о том я не кумекал, мое дело не хитро: я туда-сюда к господину по всяк мелочам.
— Трудно, наверное, ноги должны уставать, — Снежа склонила голову в сочувствии. Нельзя сказать, что она особенно была озабочена проблемами гоблина, а пожалела его, скорее, просто так, без умысла. Почему-то он не вызывал ни страха, ни отвращения, пусть наружностью весь кривой-косой. Но на нечестивого участие царевны произвело впечатление: он аж раскрыл рот в изумлении.